А ты же сам говорил, что балкон особняка его светлости выходит как раз на площадь, и если мы встанем поблизости, то сможем разглядеть ту, что пленила сердце принца. Кстати, нам следует поторопиться – фейерверк вот-вот начнется.
Герцог, который знал Луизану куда лучше, чем я, ибо неоднократно бывал здесь с дипломатическими миссиями, повернул в нужную сторону, и я поспешил за ним вслед.
– А если на балкон выйдут сразу несколько девиц? – спросил он на ходу. – Быть может, у нее в гостях подруги или родственницы?
Отрицать такую возможность было нельзя, но всё-таки я возразил:
– Насколько я знаю, сёстры Эдит Лурье гораздо младше нее, так что уж с ними мы ее не перепутаем.
А что касается подруг… Завтра в королевском дворце – большой бал по случаю дня рождения его величества, и все девицы из благородных семей сейчас сидят по домам и к нему готовятся. Ходить по гостям вечером накануне такого события – не слишком разумно.
Мы подошли к особняку герцога Лурье как раз вовремя – небо раскрасилось множеством разноцветных огней, и толпа народа на площади застыла и разразилась восхищенными возгласами.
Мы же с Ноланом смотрели совсем в другую сторону. Как я и ожидал, мадемуазель Лурье оказалась не лишена любопытства и, как только раздались первые залпы, вышла на балкон в сопровождении еще одной молодой особы. Перепутать ее с другой девицей было невозможно – та была одета гораздо скромнее, и я решил, что это – гувернантка.
Дочь герцога оказалась миловидной, но отнюдь не красавицей. Светлые волосы, худощавая фигура.
В чертах лица была заметна несомненная порода, но нос показался мне несколько большеват и слишком остёр."
"Нолан снова вздохнул – должно быть, вспомнил тех восхитительных женщин, что добивались его благосклонности на родине. Среди них были куда более интересные экземпляры, нежели Эдит Лурье.
Фейерверк закончился, и девица с гувернанткой ушли с балкона.
– Идем на набережную, Тома! – скомандовал я.
Герцог бросил еще один взгляд на дворец Лурье (по крайней мере, за девушкой дадут неплохое приданое) и повел меня узкими темными улочками к тому месту, куда должна была подъехать карета.
Мы оба неплохо говорили по-эльзарийски, но сейчас предпочитали идти молча, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Впрочем, как я и полагал, на двух скромно одетых мужчин никто и не думал смотреть. Только в одном месте вышедшая из кабака пышная женщина попробовала зазвать нас на кружечку пива, но мы, одарив ее широкими улыбками, прошли мимо.
