— Миша тебя раздавит как клопа!
Гаденыш улыбается широко, прижимается губами к моим сомкнутым губам.
— Изменщица! Моей дочери не нужна гулящая мать!
— О чем ты говоришь? — прикрываю глаза, чтобы угомонить взрывоопасные эмоции. Задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать отравленный мужем воздух.
— Не верю, что ты чокнутый ревнивец и подлец! Ваня, вспомни, каким ты был, пожалуйста. Найди в себе силы и доброту.
— Значит, ты со своим богатеем из-за денег? — ухмыляется муж. — Я так и знал, что ты меркантильная! Обвиняла меня в жадности все эти годы!
Гляжу в его горящие глаза, понимаю, человек неизлечимо болен злобой.
— В воскресенье могу забрать Стефу, погулять в парке? — пытаюсь сменить тему.
Тонкие губы мужчины растягиваются в кривой усмешке.
— Как сама думаешь? После всего, что я узнал о тебе…
— И?..
— Конечно, нет! Убирайся к своему Воронцову.
— Могу попрощаться с доченькой?
— Нет!!
Резко вскакиваю, успеваю добежать до дивана, когда Ваня догоняет и преграждает дорогу.
Его рука скользит по моему плечу, пальцы касаются кожи над ключицами, возникает ощущение, что рептилия проскользнула.
Вздрагиваю, падаю на диван, не удерживаясь на ногах.
— Уходи, — хладнокровно приказывает Петров.
— Уйду, но ты об этом пожалеешь, — выдыхаю и поднимаюсь.
— Смеешь угрожать? — прилетает в спину.
— Нет, — отсекаю резко. — Готовься к войне, — бросаю на Петрова суровый взгляд.
Краснеет как рак, шепчет так тихо, чтобы дочь не услышала:
— Посмотрим, кто кого!
— Ты псих? Ведешь себя абсолютно неадекватно.
У нас дочь, мы должны договариваться. Понимаешь? Мы никогда не будем вместе. Эта твоя афера с дочерью не прошла. Я всё равно заберу малышку у тебя. Докажу через суд, что ты опасен.
Петров тяжело дышит.
Понимаю, это последний шанс уйти живой, здоровой.
— Стефания, мама ушла! — бросаю вглубь дома, выбегаю прочь.
Я приняла окончательное и бесповоротное решение отомстить мужу. Кривлю губы, бегу к машине Воронцовых.
* * *Глава 26
Полина
Я как побитый щенок, не знаю, куда пристроить себя, чтобы зализать раны.
Воронцовы — хорошие, но они мне чужие люди. Мише сейчас не до меня. Как сквозь вату слышу в ушах голос подсознания:
— Андреева, у тебя есть мама и сестра. Засунь гордыню, сама знаешь куда. Сними трубку, набери родные номера. Ты их помнишь наизусть!
Первой набираю маму, но вовремя вспоминаю, что она мучается давлением в последние два года. Чуйка подсказывает мне, что вина недуга лежит на мне.
От этого не легче. Становится лишь тяжелее на душе.
