Не верится, в голове не укладывается, как романтичные и нежные отношения могли перерасти в бесконечную ненависть?
— Мама, ты меня разлюбила? — серые глаза дочери внимательно следят за мной.
— Стефонька, я тебя очень сильно люблю, — нервно сглатываю ком, замечая, что в серых льдистых только холод и недоверие.
— Тогда ты должна жить со мной!!
— Милая, это невозможно. Мы с твоим папой в разводе.
— Ну так снова поженитесь! Папа не против. Говорит, если ты извинишься и попросит, он подумает и простит!
Что?!.. Меня кроют эмоции и гнев на Петрова.
Даже глаза на него не поднимаю, чтобы не видеть эту мерзкую рожу изменщика.
Муж следит за мной и моими реакциями. В наш диалог вплетается его противный голос.
— Переезжай к нам. Нечего тебе жить одной. Достойные женщины одинокими не бывают!
Тебе ли судить, какими бывают одинокие женщины?! Это их выбор, и недостойные мужики им точно не указ! Сами разберутся как жить.
Вроде как заботливый голос мужа звучит отчужденно.
Слишком хорошо его изучила, понимаю, он что-то выгадывает.
В голове формируются мысли, а Иван улавливает их и опережает меня:
— Или у тебя появился мужик?..
— О чем ты? — стараюсь казаться безразличной.
— О твоем соседе, — цедит тихо, и желваки играют на его лице.
Вдох-выдох. Выравниваю дыхание. Пытаюсь угомонить учащенно бьющееся сердечко. Очень хочется крикнуть: — пошел ты! Не твоего ума дело!
Но при дочери не могу. Стефа сидит напротив меня как застывшая куколка в ожидании моего решения.
Успокаиваю закипевший мозг.
"
"Выныриваю из своей скорлупы, вскидываю взгляд на бывшего мужа. Смотрю отстраненно. На моих губах расцветает наглая улыбка.
— Петров, у меня появилась большая сумма денег.
— Сестра дала? — Его глаза загораются. — Ты наконец-то забрала свою долю наследства?
— Нет! Прекрасно знаешь, я виновата косвенно в смерти отца — в его инфаркте. Кстати, ты виновен не меньше меня!
— С больной головы на здоровую не перекладывай, пожалуйста, — огрызается мужчина.
— Всего лишь констатирую факт, — шепчу отчаянно.
Перевожу дыхание, освобождаю в груди место от страха отважности. Больше не уступлю бывшему, даже в разговоре. Достаточно он меня подавлял.
— Бог с тобой, убогая. Виноват, так виноват. Что там насчет денег? Есть большая сумма денег. Меняемся? — сиплю я.
Прислушиваюсь к своим словам. Жутко. Мерзко. Иду ва-банк, блефую, выменивая дочь на деньги Воронцова.
— Деньги Воронцова? Твой любовник, — Петров грубо хватает за руку.
— Отпусти, — шиплю на него.
