Стоило нам войти, маска радушия и любезности с него слетела.
— Юля, кто тебе разрешал эту вульгарщину надеть? — показал глазами на слишком открытое декольте. — И чем от тебя несёт?
— Благовоньями от нечистой силы, — ехидно ответила я. — И я буду носить то, что считаю нужным, и заставить вы меня не сможете!
— Ага, благовонье, говоришь, и нечистая сила — это я. Так?
У него взгляд потемнел.
— Вам виднее, — несмело стала отступать.
— В общем, так, дрянь эту выкину, а насчёт декольте вопрос решается ещё проще, — он сделал резкое движение, и я оказалась в его руках.
— Пойдём, моя радость, поприветствуем друг друга, как подобает супругам.
После этих слов он посадил меня на стол и надавил рукой, в итоге я оказалась в положении полулёжа. Перехватив мои руки, он перешёл к поцелуям, от которых вновь кружилась голова. Короче, я потеряла бдительность, за это и поплатилась.
— Ну вот, проблема решена, через восемь дней обновлю, — подмигнув, произнёс он, с наслаждением смотря на мою грудь.
Я медленно опустила взгляд и потеряла дар речи! Эта сволочь поставила засосы в области декольте! Вот когда успел? Как? Ну я и дура — обмирала от удовольствия, когда он меня целовал. А он это делал не из-за того, что хотел, а только из корыстных побуждений. Ах ты тварь расчётливая!
— Сволочь! — вырвалось у меня.
— Следи за своим язычком, а то я ему другое применение найду, — грубо взял меня за подбородок и заставил смотреть в свои чёрные омуты. — Запомни милая, я твои взбрыкивания терпеть не буду, за любую оплошность будешь наказана.
Поняла?
— Да.
— Вот и хорошо, — он отпустил меня, я встала на ноги и отвернулась, чтобы привести свои чувства в порядок, заодно и одежду. — Сейчас поедем дамой, настало время показать твоё истинное место.
— И где оно? — еле сдерживая рычащие нотки в голосе, спросила я.
— Подо мной, разумеется, — усмехнулся он, и положил руку мне на ягодицу, и ощутимо так сжал её. — Готовься, радость моя, дома тебя ждёт жёсткий секс, другого ты не заслужила.
После его слов у меня словно что-то в голове перемкнуло, мой взгляд упал на графин с водой, я схватила его, развернулась к Калагову и вылила содержимое ему в лицо. Тут же отскочив и, пока он был в шоковом состоянии, процедила:
— Остынь, горячий южный парень.
У него желваки на скулах заходили. Я поняла, что, кажется, довыступалась. Поэтому, не медля ни секунды, бросила в него графин в надежде, что это его ненадолго остановит.
