В этот момент Аньис забыла, что у него слух лучше человеческого, и что он ощущает присутствие чужого разума… Она была уверена, что он там.
Направив руку в сторону засова, она открыла дверь магией. Вошла. Рональда здесь не было. И Аньис встретилась взглядом со светло-зелеными глазами.
Надо же, почти не больно, подумалось ей. Придвинула единственный стул, села. Как сильный удар — ноги подгибаются, а боли нет. Слишком ошарашивающе. Мир перевернулся. Или рухнул.
«Она» не была красавицей, но притягивала взгляд. Из тех, что красивы внутренней жизнью, кипящей внутри.
Глаза зеленые, чуть раскосые, проницательные, умные и… добрые. Нельзя этого не признать. И смотрят, словно она живая, как будто она тут, в комнате. С пониманием, проникая сквозь лицо до затылка. И брови, летящие брови искательницы приключений, заводной и веселой…
Вот ты какая, подумалось Аньис, словно она всегда знала о существовании этой женщины и ее портрета.
Он вошел бесшумно. Она не услышала, но почувствовала это. Молча встал рядом. Обычно воздух рядом с ним был густым от его упругой силы.
Но сейчас воздух стал другим — разреженным, легким. От ясности, что возникла в комнате. Ясности, когда нечто становится очевидным, и от него невозможно укрыться, остается только признать.
— Кто она? — отрешенно спросила Аньис. Явной боли по-прежнему не было. Только ясность.
— Женщина из моего народа, — спокойно ответил он. — Она давно погибла. Более тысячи лет назад.
— Ты любишь ее?
— Да.
— А меня? — Аньис наконец подняла глаза и посмотрела на него, чуть обернувшись назад.
Сейчас он произнесет приговор. Но она была готова, ведь и так все ясно.
— И тебя.
— А всех тех женщин, что были после нее? У тебя ведь было их много…
— Да, я любил каждую из них.
— Как так? Я не понимаю, Рональд… — с горечью сказала она, вопросительно глядя ему в лицо.
— Любовь многолика, Аньис. Подумай, любить и помнить умершего человека — другое, чем живая любовь здесь и сейчас.
— А я думаю не так, — сглотнув застрявшие в горле слезы, сказала Аньис.
— Я… и все эти женщины — лишь проходной момент в твоей жизни. А она есть всегда… Поэтому ее портрет и висит в самом сокровенном для тебя месте. Мы проходим, умираем, а она так и висит здесь… или где-то еще… Знаешь, — Аньис горько усмехнулась."
"— Нет, Аньис, ты понимаешь неправильно, — ровно сказал он. — Бывает, любимый человек умирает. А тот, кто остался, встречает кого-то еще, и в его сердце рождается новая любовь. Но он продолжает любить и помнить умершего.
