Как будто они были последними людьми в мире, мужчина и женщина… Тело и часть души отдавались и желали этого больше и больше.
Но большую часть души скрутило от отвращения. Это было неправильно, не так. В этом не было… чего-то, что сопровождало их жизнь с Рональдом.
Все, что между ними происходило, было правильно. У них была любовь и глубина. И какая-то чистота, что ли… А поцелуй Майра… хорош, но в нем не было главного. А еще противнее оказалась собственная реакция на него. На его наглый, по сути насильственный поцелуй.
Остатком воли, прежде чем полностью отдаться его разбушевавшимся языку и губам, Аньис пропустила магию через руки, и искрящийся ток ударил в Майра. Одновременно ее освободившаяся сила заставила его разжать руки и отнесла в сторону. И он замер, ловя ртом воздух.
— Больно, — с досадой сказал и провел рукой по лбу. — Не знал, что ты маг. Ни ты, ни Кассора никогда не говорили… Впрочем, так даже интересней…
— Ты сошел с ума! — сказала ему Аньис, давя в себе возмущение.
— Больше не подходи ко мне! Иначе придется иметь дело уже с Рональдом!
— Я не боюсь твоего мужа! — парировал Майр. — И я не отступлю так просто, Аньис… Подумай… Я желаю лишь тебя, с тех пор как увидел. Даже если мне нужно сделать еще несколько кругов, я не отступлю. Подумай, Аньис… Я дам то, чего тебе не хватает! Я люблю тебя…
— Ты понятия не имеешь о любви, если позволяешь себе такое! — сказала Аньис, унимая громко бьющееся сердце. Взлетела на коня и направилась к выезду из рощи под внимательным взглядом Майра.
В нем была усмешка и растерянность одновременно. А под ногами у него лежал смятый, растоптанный фиолетовый цветок.
— Мы едем домой, — бросила она охране, ждавшей у выезда. И помчалась по самым пустынным улицами. Растрепанные чувства на пределе бились в ней, разрозненные мысли вспыхивали, как молнии. Но эти ясные и яркие молнии рождали понимание. Все становилось на свои места.
Вот, значит, как бывает… Она подпустила Майра слишком близко, наслаждалась его игрой, позволила ему сужать круги и настигнуть ее, как охотник добычу.
Ей было приятно, она получала то назойливое страстное внимание, которого ей не хватало с Рональдом. Поставила под сомнение свою честь и честь Рональда."
"А Рональд… Он любит ее, всегда дает выбор, не делает ничего против ее воли, хоть может это как никто! Вот она любовь! А не это странное влечение, страсть, отвратительная тем, что в ней нет этой нежной и яркой составляющей.
