Можно немножечко на компьютере поиграть?
— Можно, — незаметно смахнула слезы Лида. — Только совсем немножечко, пока папа вернется.
— Ура! — заверещали сестрички и скрылись за дверью.
— Мамой еще не называют? — неожиданно поинтересовался Алексей.
— Пока нет. Леночка иногда пытается, а Света еще хорошо помнит мать. У них и портрет в комнате стоит.
— Правильно. Подрастут — сами все решат. Мне кажется, ты будешь им хорошей матерью.
— Правда? — с надеждой посмотрела на него Лида, и на ее ресницах снова блеснули слезы.
— У тебя получится. Ты можешь быть ласковой, любящей — я знаю. Ведь это ты выходила меня после аварии.
— Леша, прости меня, пожалуйста. Прости за все, — прошептала она и, закрыв лицо руками, заплакала. — Я завтра же заберу заявление, только прошу о двух вещах: ничего не говори Андрею и не спрашивай, кто помогал мне в этом деле… Я сама должна разобраться. У меня так мало друзей…
— Хорошо, — пришлось ему согласиться.
Домой Радченко вернулся около часа ночи. Вечер в квартире на Тверской продолжился знакомством с Соколовским, раньше обычного вернувшимся домой, приглашением поужинать и долгим мужским разговором.
«Не он, — окончательно убедился Алексей. Андрей Иванович произвел на него хорошее впечатление. — И Лида рядом с ним стала другой, это правда. Кто же тогда?»
Артема он нашел в кабинете.
— Ну и?.. — не отрываясь от монитора, спросил тот.
— Завтра утром Лида заберет иск.
— Слава тебе Господи! — перекрестился Кушнеров. — Может, теперь белая полоса пойдет?
— Будем надеяться.
— Гниду, как я понимаю, она не сдала?
— Это было ее условие… Но, мне кажется, сдаст, когда убедится, что ее использовали. Она не глупа, разберется.
— Конечно, не глупа, — скептически согласился Артем. — Только пуля в ее голове со смешенным центром тяжести. Не знаешь, куда повернет…
— В любом случае ему — или им — недолго осталось. Ладно, не будем загадывать. Завтра Чернов введет в курс дела Дуброва… Я пошел спать. Спокойной ночи.
— Спокойной… Я еще поработаю…
* * *…Дни, остававшиеся до Нового года, были наполнены для Тамары странной и непонятной тревогой. Ничего особенного не происходило, ровным счетом ничего, но на душе было беспокойно, хотелось прильнуть к кому-то сильному, уверенному в себе, почувствовать себя защищенной… Приступы таких желаний в последнее время случались все чаще и были такими острыми, что хоть волком вой в пустоту!
Но рядом по-прежнему никого не было.
