Ей дом очень нравится… и деду Ване тоже… Я буду к тебе приезжать… каждый день, честное слово!
— Иди ужинай, после поговорим."
"— Угу! Спокойной ночи! — пожелал сын и прикрыл дверь, которая через секунду снова распахнулась: — У тебя все хорошо? — заботливо уточнил он. — Ты не заболела?
— Все в порядке, не заболела. Устала только. Спокойной ночи.
«Ну вот и дождалась, — грустно усмехнулась в темноте Тамара. — Сын вырос, и за городом скорее всего я буду жить одна. С тетей Олей и дедом Ваней в лучшем случае…»
…Предпраздничные хлопоты и приподнятое настроение улетучились для Тамары вместе с боем курантов.
Встретив Новый год вместе с семейством Молчановых, уже в час ночи она осталась в квартире одна. Сергей с Антоном и его сестренкой отправились к друзьям, Наташка тоже укатила в какой-то ресторан. Конечно, она приглашала и Тамару, но та отказалась и, положа руку на сердце, была рада, что Молчанова не настаивала. Накануне позвонила Инночка, поздравила с праздником, а потом расплакалась: день ото дня Дени становилось все хуже.
Безобидный вирус, подхваченный им во время Инночкиной поездки в Нью-Йорк, послужил стартовым механизмом для дремавшей доселе болезни, которая неумолимо набирала обороты.
«Бедная Иннуля, — убирая со стола, мысленно вернулась к разговору Тамара. — Любит одного, живет с другим, и теперь вот поедом себя ест за то, что этот другой заболел, пока она оказывала моральную помощь первому… Ну почему к ней так жестока судьба? Надо будет вырваться хоть на денек, поддержать… После Австрии поменяю паспорт, поставлю новую мультивизу и сразу полечу», — дала она себе слово.
Закрыв посудомойку, с пультом в руке она устроилась на диване — перескакивала с канала на канал, принимала по телефону поздравления. Время от времени взгляд останавливался на елке в углу, на сверкающих гирляндах… По периметру комнаты мерцали свечи… Чьи-то руки мягко коснулись ее плеча, откуда-то издалека послышался знакомый шепот…
Резко вскинув голову, Тамара осмотрелась: выключенные елка, телевизор, сама она под пушистым пледом.
За окном темно, лишь из-под двери комнаты сына пробивается свет…
«Значит, уже дома», — облегченно вздохнула она, встала и, приоткрыв дверь, на цыпочках прошла к торшеру в углу. Бросив ненароком взгляд на кровать, она замерла: на Сережкином плече мирно покоилась голова незнакомой девушки — рассыпанные по подушке русые волосы, приоткрытые пухлые губы…
«Оказывается, у нас уже ночуют девушки, — как-то отрешенно подумала она.
