"
"Все стены, каждая стена была обклеена фотографиями. Огромными черно-белыми и цветными. Не только стены, фотографии были на потолке, на полу, везде. И на каждой фотографии изображен один и тот же человек. Женщина, с которой Саша не была даже толком знакомой, но которую должна была благодарить за подаренную много лет тому жизнь. Анастасия Титова. Его королевство оказалось мавзолеем ее памяти.
— Не слышу, нравится? — Шутов снова схватил ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Саша не знала, что он хочет увидеть в ее, а вот в его почти бесцветных плескалось безумие.
Совершенно очевидное, абсолютное, полное безумие. — Нраааавится, — и этот безумец расплылся в улыбке, поглаживая большим пальцем бледную щеку. — Я старался…. — оторвав взгляд от ее лица, он сам оглянулся на стены. — Она не любила фотографироваться, после того, как мы остались одни, уже не любила, зато видишь, сколько я нашел фотографий до… Эта, — он указал куда-то Саше за спину, — до свадьбы с ублюдком. А эта, — теперь уже на потолок, — до знакомства с ним.
Видишь, какая она была счастливая, до знакомства с ним? Не слышу, видишь? — от нее снова ждали ответа, а у Саши перехватило дыхание, не давая вымолвить ни звука.
Не дождавшись никакой реакции, Шутов присел, заглядывая ей в лицо уже снизу, схватил стул, на котором она сидела, не обращая внимания на подозрительный треск ножек и ужасный писк от трения с полом, притянул ее ближе, практически упираясь носом Саше в щеку.
Это было жутко — чувствовать его рядом с собой, с каждой секундой осознавать все ясней, куда она попала, знать, что никто не поможет, и сама она себе помочь не сможет — не просто жутко, невольно затряслись не только руки, крупной дрожью начало бить все тело.
А он… Не отрывая взгляда от огромных испуганных глаз, шумно втянул воздух.
— Ты даже пахнешь, как она…
— Господи, — Саша обрела дар речи тогда, когда готова была уже снова отключиться, не выдержав осознания реальности.
— Нет, Сашенька, я не господь, но мне кажется, пора представиться, — резко встав, мужчина снова навис над ней, на этот раз, ухватываясь уже за спинку стула по обе стороны от ее трясущихся плеч.
— Роман Яковлев. Твой отчим, а по совместительству — человек, избавивший мир от заразы, по имени Костя Титов.
— Что вы хотите? — клеточка за клеточкой, она отмирала, заставляя себя думать. Искать выход, даже сейчас, даже когда казалось, что его просто напросто нет.
— Я? — услышав вопрос, Яковлев оживился, улыбаясь еще шире.
