Когда вы были… за границей, — щеки Саши обдало жаром, от осознания, что каждый из тут сидящих в курсе, не только об убийстве, но и времени до него. — Настойчиво, планомерно разыскивал. Пока не отвлекся на задачу более легкую, как ему показалось.
— То есть, вы хотите сказать, что он хотел убить меня?
— Нет, я хочу сказать, — Кущин был в своем репертуаре, лишь картинно выдержав театральную паузу, продолжил, — что какие-то планы на вас он имеет.
И беседа снова поплыла по течению домыслов и предположений. Передавая эстафету друг другу, мужчины все сыпали и сыпали словами, нервно переглядываясь, явно осторожничая.
Удивительно, но в этом Ярослав принимал уже куда более пассивное участие. В один момент он откинулся на спинку кресла, опять устремляя взгляд на нее. И как бы Саша ни пыталась на него не смотреть, сосредоточиться на происходящем, получалось хреново. Почему-то его взгляд был для нее действительно ощутим, вместо того, чтоб впитывать информацию, она боролась с собой и желанием оглянуться, убедиться, что ей не мерещится.
— И что я должна сделать?
— Ничего, просто жить, как живете. И ждать… Он рано или поздно проявится.
— Поздно? Вы собираетесь ждать годы напролет, пока он проявится? — нервничая от сверлящего ее взгляда, Саша не смогла удержаться, чтобы не повысить голос."
"— Годы не понадобятся. Они начинают распродавать имущество, — наконец-то Яр подал голос, давая Саше законное право оглянуться. Она не ошиблась — Самарский даже не попытался отвести взгляд.
— А если вы ошиблись? Если он собирается залечь на дно уже сейчас? Если он продаст все, а потом спокойно вернется в Америку или куда еще душа захочет?
Ярослав ждал долго, прежде, чем что-то ответить, ведь как ни странно — ответа за этим столом ждали именно от него. От того, кто имеет ко всему случившемуся самое посредственное отношение. И смотря со своей колокольни, ему хотелось громогласно и совершенно честно ответить «скатертью дорога». Титов заслужил расплату. Но проблема в том, что Саша ее не заслужила.
Она не заслужила ненавидеть и пожирать саму себя, зная, что виновный никогда не будет наказан. Жить, думая лишь о том, что мразь ходит по той же земле, ест, спит, дышит, а вот ее родной отец — уже нет. И именно поэтому, ответить сейчас было катастрофически сложно.
— Нам придется самим сделать так, что он передумал, — «рискнуть тобой…» подсознание выражалось куда ясней.
Саша поняла его. Застыла на секунду, а потом кивнула.
