Посмотрел на рукав куртки, обнаружил небольшое отверстие. Попали гады. Ещё две пули засели в пластинах бронежилета.
Отчаянно матерясь, подполз ефрейтор и тоже забрался в воронку — та была большой, и места на двоих тут хватало.
— Ранен? — спросил он.
— Ранен, — ответил я. — Писец. Отвоевался, кажется.
Серёга высунулся из воронки и принялся стрелять куда-то из автомата. Я хотел присоединиться к данному действу, попытался пошевелить рукой, но каждое движение сопровождалось адской болью. Лейтенант на связь, понятное дело, не выходил — он валялся неподалёку и больше не мог нас подгонять.
С отделением вообще непонятно, но кажется, всех положили. Устроившись поудобнее, я стал ждать своей участи.
* * *Опять тесная железная коробка куда-то везла меня. Я сидел между двумя бойцами. Спустя полчаса пребывания в аду нас всё же вытащили из-под пуль, и теперь я направлялся в лазарет вместе с другими ранеными. Рука превратилась в сплошной болевой ком, боль не давала ни на чём сосредоточиться.
Усугубляли положение озноб и дикая головная боль. Да ещё и эта тряска… На каждой кочке я сжимал зубы, чтобы не закричать.
В воздухе стоял металлический запах, пол был заляпан грязью и кровью. Моё внимание приковал к себе кусочек мяса, который валялся под ногами. Я почему-то никак не мог оторвать от него взгляда. Даже стал задаваться вопросами: «Откуда отвалился кусок?» и «Выжил ли тот, кому он принадлежал?» Вроде бы кусок небольшой, но ведь просто так без видимых причин куски мяса от людей не отваливаются.
Значит, не всё так просто.
По одну сторону от меня сидел боец с перебинтованной головой, на грязных бинтах расплылось бордовое пятно, по другую — солдат с перевязанной стопой. Первый находился в прострации, смотрел в пол, хотя кусок мяса его, кажется, не интересовал. Второй — весельчак, ещё при погрузке балагурил. Эти парни были не из моего отделения, видел их впервые. А вот, что случилось с моим отделением, сколько ребят выжило, я пока не знал.
Знал только про Серёгу: он продержался до прихода подкрепления, отстреливаясь из воронки."
"Я столько времени готовился к участию в этой дурацкой войне, а теперь всё позади. Я ехал домой. Осознал это лишь когда оказался в вонючей железной коробке, что везла нас прочь от линии фронта. Моя война закончилась. Дальше — госпиталь, а потом — дом, поскольку срок службы к тому времени уже завершится. Поверить не мог своему счастью.
