Было сложно сосредоточиться, не отвлекаться на этот непрекращающийся грохот. Но я старался.
С нашей стороны грохнула пушка — танк, пристроившийся в руинах, как и было обещано, поддерживал огнём. Зарокотали несколько малокалиберных орудий.
«Жестянки» выдвинулись следом за нами. Вскоре группа бойцов в экзоскелетах, оказались рядом. Эти парни были покрыты бронёй с ног до головы, а вооружение их составляли стрелковые комплексы с пулемётами и автоматическими гранатомётами — ужасно тяжёлые хреновины, которые без экзоскелета не поднимешь.
«Жестянка» подбежал к машине, за которой мы укрылись и, встав на колено, принялся лупить по противнику короткими очередями из гранатомёта. Мы тоже высовывались и стреляли из штурмовых винтовок по окнам, дверям, проломам в стенах — в общем, куда придётся. А в ответ летели мины, противно шурша в воздухе. Одна взорвалась совсем рядом, заставив всех попадать мордами в асфальт. Кажется, никто из нашего взвода не пострадал.
— Так, парни, продолжаем наступление, — передал по рации лейтенант.
— Иначе тут всех накроют. Первое отделение, второе, третье — вперёд, четвёртое прикрывает.
Я выглянул из-за бронемашины. Впереди всё так же виднелись домики, частично превращённые в руины. Их затягивала пелена пыли и дыма. Оттуда больше никто не стрелял. Кажется, там никого не было. И всё же окна таили опасность. Нам предстояло выйти открытую местность и пробежать метров двести-триста, не имея возможности укрыться.
— Всё, парни, пошли, пошли, — крикнул я. — Отделение, за мной!
Опять побежали, на этот раз нас прикрывал пулемётным огнём «жестянка».
Заветная цель казалась уже совсем близко. Только бы добраться, а там… О том, что там, даже не думал.
Впереди зияли окна — пустые щербатые окна, желавшие нас убить. Безмолвные стены пугали. Но надо было бежать прямо на них и на тех, кто ждал нас там.
Дверной проём. Я прижался к стене возле него. Оглянулся. Взрыв. Я упал на землю. Уши заложило. Когда поднялся, увидел, как пулемётчик из моего отделения лежит неподвижно, а ещё один парень валяется метрах в пяти от дымящейся воронки и вопит, глядя на обрывок руки.
Ноги у него тоже не оказалось."
"— На землю! — крикнул я, но это было лишним: все и так уже шлёпнулись мордой в грязь. Идущее за нами отделение — тоже.
Я судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, откуда стреляют.
— Второе отделение, что случилось? — послышался голос лейтенанта в наушнике. — Почему не наступаем?
— Нас атаковали, — ответил я, не прекращая озираться.
