— Предположительно двое ранены. Нужно эвакуировать.
— Мина! — крикнул мне ефрейтор Серёга. — Это мина была.
— Мина, — сказал я. — Подходы заминированы.
Слева раздался ещё один взрыв.
— Вперёд, не останавливаемся! Поднажмём парни, — стал торопить нас лейтенант.
— Подходы заминированы, — повторил я. — Нужны сапёры.
— Твою мать, Тарасов, сказано, наступать! Выполняй, блядь, приказ, — злился лейтенант.
Я сплюнул. Вот же дерьмо. Однако ничего не поделать.
Пока санинструктор разбирался с раненым, я выпустил в дверной проём все три капсулы из подствольника, вставил новую кассету.
Подбежал «жестяной человек» и, предварительно дав очередь, зашёл в здание, мы — следом.
Дом был пуст. Внутри мы нашли только изуродованные тела врагов, да и то немного. А вот в соседнем здании парней из, кажется, второго взвода, ждал сюрприз. Грохнул взрыв. Кто-то завопил, как резаный. Похоже, парни наткнулись на растяжку. Нам же повезло.
Стрельба стала стихать, казалось, самое страшное позади. Но наступление не закончилось. Лейтенант говорил, нам надо зачистить весь квартал и укрепиться здесь.
«Жестянка» вышел на улицу с противоположной стороны. Мы — следом. Оказались во дворах. Впереди — побитые дома, спрятавшиеся за изуродованными деревьями. Снова — пустые окна, таящие опасность. «Жестянка» дал очередь из гранатомёта. Ответа не последовало.
Мы побежали прямиком через клумбы к поваленному забору.
Я услышал хлопок. Заметил, как к нам стремительно приближается небольшой объект. В следующий момент — взрыв.
Чем-то невидимым дало по башке, заложило уши, я шлёпнулся на четвереньки, перед глазами поплыло.
Кто-то заорал. Впереди затрещали пулемёты. Пули свистели повсюду. Я не видел, что творится сзади, но понял, что всё плохо.
— В меня попали, в меня попали! — истерично орал какой-то солдат. Другой звал санитара, лейтенант валялся в сухой траве неподалёку.
«Жестянка», не обращая внимания на пули, устроился на одном колене и снова дал очередь из гранатомёта по окнам. В следующий миг он грохнулся на землю, а бойца, который оказался рядом, разорвало так, что рука отлетела в одну сторону, а от головы вообще ничего не осталось.
У противника имелся то ли пулемёт крупного калибра, то ли малокалиберная пушка, и мы были бессильны.
Впереди — воронка. Я поднялся и, согнувшись в три погибели, бросился к ней, чтобы укрыться от вездесущих пуль. Почти добрался. Вдруг — удар в грудь и пронзительная боль в плече. Дыхание перехватило, я шлёпнулся на землю и скатился вниз, в лужу на дне.
