— Племянника моего сжил со свету и ещё двоих родственников. Уже сейчас от него — одни беды. А что потом будет?
— Ростислав считает, что парень должен служить нам, — сказал Тимофей.
— Я тоже хочу, чтобы он служил нам. Но он не наш, пойми. Он чужой человек и никогда не станет нашим, он всегда будет предан Востряковым. И что это Ростислав так бодро от моего имени начал вещать? Уж не похоронил ли он меня заранее?
— И мыслей не было, Василий Степанович. Так ведь Ростислав — ваш старший наследник. Ему полагается.
— А ты случаем не на его стороне будешь? — Василий прищурился.
— Вы же знаете, Василий Степанович, сторона моя одна — я служу роду.
— Молодей, молодец… — пробормотал Василий. — Думай, что делать нам теперь. Артёма надо убрать.
— Я займусь, — пообещал Дуплов."
"Вскоре он ушёл, и Василий Степанович остался один.
Он вспомнил своего младшего брата и то, как избавился от него, когда тот отказался продать личную долю в авиакомпании — первое убийство, которое свершил Василий не на войне. Став великим князем, он пожелал перевести данное предприятие полностью под управление рода, выкупив долю отца, поделённую между наследниками.
Остальные согласились, и только брат Андрей отказался. Более того, он не хотел работать на семью. Он намеревался уехать в Турцию и жить собственной жизнью, получая при этом дивиденды родовых акций. Пришлось от него избавиться. В тот раз проблему удалось решить быстро: Василий зарезал Андрея во время встречи в поместье с глазу на глаз. По официально версии смерть произошла от сердечного приступа, после чего поползли слухи, будто великий князь брата отравил.
Вот только проблема в том, что с помощью яда сильного энергетика убить почти невозможно. Сильного энергетика вообще трудно убить даже специальными боеприпасами. И если такой рождается, он становится занозой в заднице почти для всех, кроме него самого.
Но теперь появилась и ещё одна проблема — Ростислав, старший сын. Слишком скоро тот свою линию начал гнуть. Значит, недоброе что-то затевает.
Заговоры… Одни заговоры вокруг! «Ну ничего, — подумал Василий. — Вы у меня ещё попляшете. Я вас всех к ногтю прижму».
* * *— Чувствую себя инвалидом каким-то, — Ира посмотрела на меня и улыбнулась. Я вёз её на кресле-каталке по коридору. Кажется, её хандра прошла, и меня это радовало.
— Тебе нельзя много двигаться, — ответил я. — Кажется, идти гулять — плохая идея.
— Хорошая! Я устала уже валяться в кровати. А на улице — солнечно. Хоть кто-то обо мне вспомнил.
