Отсюда открывался отличный вид на озеро, прибрежную полосу и пристань с яхтой и катерами.
— Помнишь, как мы в детстве катались на катере? — спросил я. — Эх, давно это было.
— Да уж, давно, — Ира мечтательно посмотрела вдаль, где небо подёрнулось сизой поволокой, — нас тогда дядя Миша катал с остальными детьми. Тогда же ещё дед Востряковых… в смысле, твой дед жив был.
— Ага. Все господа, наоборот, летом разъезжались по своим курортам, а мы тут развлекались. Хорошее время было.
— Да, хорошее, — Ира улыбнулась, вспоминая наше времяпрепровождение в усадьбе.
— Хочешь тоже съездить на море?
— Наверное. Как-то не задумывалась об этом.
— Съездим. Как только разделаюсь с делами.
— Меня тоже возьмёшь?
— А как же? Тебя в первую очередь.
— Было бы интересно, — Ира попыталась встать с кресла, я помог ей. Она подошла к балюстраде. — Но здесь тоже красиво.
Я облокотился на широкий мраморный поручень:"
"— А на яхте же мы не катали, да? Надо как-нибудь исправить упущение.
На небе клубилась серая вата облаков.
Временами солнце пробивалось сквозь них и бликами отражалось в озёрной глади, что будоражилась от тревожных порывов ветра, которые шумел в листьях деревьев и задувал под пиджак, заставляя ёжиться от холода.
— Извини за тот раз, — вдруг сказала Ира.
— А? — я обернулся. — Ты про что?
— Ну… когда ты меня привёз домой и я… ну помнишь же?
— А, ты про это. Да не бери в голову.
— Просто это, наверное, было странно. Мне так неудобно на самом деле…
— Я же говорю, не бери в голову. Всё в порядке.
Мы же не брат с сестрой. Жаль только одно: что я раньше этого не знал.
— Правда? — она посмотрела на меня и по привычке заправила за ухо выбившуюся на лицо прядь своих зелёных волос. — Мне тоже жаль.
Я с трудом понимал, что чувствую к Ире. С одной стороны, не было страсти, которую я обычно испытывал к девушкам, а с другой — мне нравилась она, как человек, и нравилось, что с ней не надо притворяться и пытаться казаться лучше, чем ты есть на самом деле, а потому рядом с Ирой было комфортно и как-то уютно.
Я ощущался стремление позаботиться о ней и защитить и сожалел, что не смог это сделать. «Но теперь всё будет иначе, — думал я, — теперь никто не причинит тебе вреда».
Я взял Иру за руку и, приблизившись, прикоснулся своими губами к её губам. Ира прикрыла глаза и стала отвечать на мой поцелуй. Осторожно, чтобы не давить сильно, я обнял её. Поцелуй был не долгий, но очень нежный. Когда я оторвался от её губ, Ира прижалась к моей груди.
