В следующее мгновение я понял, что сгарх не просто дикий и тупой зверюга — короткое движение морды, и голова погибшего поводыря затрещала и смялась между чудовищных клыков, опоясывающий затылок гребень разлетелся на мелкие куски. Зверь уничтожил контролирующий его артефакт, и сделал это целенаправленно. Разжал пасть, и изуродованное тело гоблина покатилось по полу, разбрызгивая темную кровь.
Все неподвижно замерли на месте — как шурды, так и мы. Две группы стояли напротив друг друга, а между нами находился сгарх, несколько недоуменно поводил мордой по сторонам и принюхивался.
С крыши слышались крики шурдов, понявших, что случилось, и сразу потерявших всякое желание спускаться в пристройку, которая превратилась в смертельную ловушку. Поведение этого сгарха резко отличалось от своего собрата, который мгновенно принялся крушить и кромсать все, что попало в пределы досягаемости его лап и пасти. Этот же словно все никак не мог принять верное решение и поэтому медлил, оставаясь на месте.
— Не стрелять! — еле слышно прошипел я, опуская руку на плечо изготовившегося к стрельбе Литаса.
— Не стрелять! Если кто пустит стрелу — самолично удавлю!
Краем уха услышав шорох за спиной, я рискнул бросить туда короткий взгляд и увидел двух гномов, травящих в провал туго натянутые веревки. Воспользовавшись паузой в схватке, коротышки спускали вниз последних раненых и старались сделать это как можно тише, опуская веревки буквально по сантиметру. В который уже раз я убедился, что доминирующей чертой в гномьих характерах является практичность.
Плевать они хотели, что, возможно, уже через несколько минут сгарх порвет нас в клочья, — раз выдалась передышка в военных действиях, надо воспользоваться ею на полную катушку.
Стоящий рядом Литас ткнул меня локтем, и я вновь переключил свое внимание на сгарха. То, что я увидел, не внушало оптимизма — наклонив голову к земле и смотря на нас исподлобья, зверь медленно приближался, в то время как оставшиеся у него за спиной шурды воспользовались ситуацией и пытались разобрать баррикады у заваленной двери.
Причем делали это крайне тихо. В одном из окон я мельком увидел тощий зад гоблина — видать, пытался выбраться наружу, но застрял и теперь беспомощно дрыгал ногами, опять же сохраняя молчание. Было ясно, что шурды не питают никаких иллюзий по поводу вышедшего из-под контроля сгарха — как только зверюга закончит разрывать нас на куски, то сразу переключит свое внимание на бывших хозяев. Теперь гоблины думали лишь об отступлении.
