Пошарив рукой в кармане куртки, я добыл оттуда ледяной колючий шар сферы, которую лично вырезал из бедра ниргала, и, поднеся ее к своему бедру, внимательно изучил обе сферы. За сегодняшний день я проделывал эту процедуру не меньше пяти раз, и каждый раз получал один и тот же результат. Вживленная в мое тело сфера светилась гораздо тусклее, чем извлеченная из ниргала. Запасенная в стеклянном шаре энергия истощалась, и совсем скоро и без того нарушенная печать Арзалиса окончательно разрушится. У меня осталось совсем немного времени.
Убрав сферу обратно в карман, я стряхнул с плеч и головы хлопья снега и пошагал к пристройке, где меня уже заждались Древин, Койн и пара фляг с вином и гномьей настойкой. Лучшее средство, чтобы изгнать печаль и отвлечься от грустных дум. Хотя… беседа нам предстояла тяжелая.
* * *С наслаждением сделав глоток горячего травяного отвара, щедро сдобренного гномьей настойкой, я откинулся на подушки и удовлетворенно выдохнул. После стольких часов холода и снега это было настоящее блаженство, оказаться в теплом месте с горячей кружкой отвара в руках.
— Н-ну чего там, господин? — не выдержал и робко поинтересовался исстрадавшийся Древин. — Чего вы там удумали-то? А?
Сидящий за столом Койн на мгновение вытащил покрасневший нос-картошку из своей кружки с настойкой и кивнул, поддерживая Древина.
— Чего удумал? — медленно сказал я. — Об этом чуть позже.
— Чуть позже, господин? — с негодованием взвыл мастер. — Господин! Да я, почитай, с самого утра от вас только это и слышу — «чуть позже, да чуть погодя».
Смилуйтесь!
— Все расскажу, — успокоил я Древина. — Просто начну чуть издали. Койн, когда я разговаривал с Квинтесом, ты был там. Ты поверил его словам?
— Нет, друг Корис, — твердо ответил гном. — Не поверил. Больно уж странно он себя вел. И говорил слишком много. С чего бы это ему открывать замыслы своего хозяина?
— Ну, как он сказал, ему повелели так сделать, — неопределенно хмыкнул я. — Все рассказать и передать более чем щедрое предложение.
— Все равно вранье, — не поддался Койн. — Я это тебе как глава торгового рода говорю! Уж я завсегда ложь от правды отличу! После стольких сделок да уговоров с купцами поневоле навостришься ложь угадывать.
— Да, — посерьезнел я. — Квинтес врал. Но не во всем. Кое в чем он все же сказал правду. Например, в том, что я — живой ключ к гробнице Тариса. Это правда. Иначе старый лорд не тратил бы стольких усилий, чтобы достать меня аж в Диких Землях.
