Причем бородачи работали вовсе не на пределе сил. Да и выглядело это со стороны, словно работа скульпторов, а уж никак не беспорядочное махание кирками. Гномы внимательно всматривались в сплошную гранитную стену, задумчиво почесывали затылки или бороды, а затем наносили один выверенный удар, редко два, и приличных размеров кусок скалы обрушивался на пол. И так гномы наносили удар за ударом, потихоньку отколупывая от стены пещеры кусок за куском. Ни лишнего шума, ни облаков каменной пыли. До наступления сумерек гномы успели продвинуться вперед самое малое на три шага по всей длине стены, и остановились они лишь тогда, когда Нилиена ударами половника о котел начата созывать всех на ужин.
Остальные занимались тем, что вытаскивали каменные обломки из пещеры и сваливали их рядом с пристройкой. Вскоре во дворе образовалось две приличные груды камней — одна с крупными обломками, другая с мелкими осколками и щебнем. Этот материал пойдет на усиление стен и крыши жилой постройки.
Подросткам тоже нашлась работа — они копошились на присыпанном снегом пепелище, добывали из углей почерневшие фрагменты доспехов ниргалов и очищали их песком от гари.
Качество железа, конечно, пострадало, но для перековки на лопаты и мотыги оно еще годилось. А если вспомнить, что мы находимся в лигах пути от самой захудалой кузницы, то каждый обгорелый обрывок кольчуги становится поистине драгоценной находкой. Тем более отец Флатис далеко и не может возмутиться столь богохульному делу, как попирание пепла усопших ногами.
К тому же особого выбора у нас и не было — одно пепелище погребального костра было посреди двора, а другое посреди ущелья — в обход ходить не получится при всем желании. Что касается чумазых детей, то о пепле покойников, они думали в последнюю очередь и старательно выискивали кусочки металла, сопровождая каждую находку радостными возгласами.
Как всегда бывает, когда сосредоточишься на работе, время пролетает незаметно. Не успел я опомниться, как наступил вечер. Хитрован Древин не забыл о нашем уговоре и подослал ко мне гонца, на роль коего он избрал не кого-нибудь, а Стефия, зная, что от него я не отмахнусь, словно от надоедливой мухи.
Увидев спешащую ко мне нескладную тощую фигуру, я невольно улыбнулся. Повязка с его головы уже исчезла, сменившись кривовато скроенной меховой шапкой. Последние два дня я видел Стефия лишь издали, когда он бежал на кухню за очередным ковшом горячей воды для лечебного отвара или чтобы отмачивать заскорузлые от крови бинты.
