Я выполнял приказ моего Повелителя — спасти жизнь Ильсертариота любой ценой. И я выполнил приказ, пожертвовав собственной жизнью. Ну так что? Так и будем перекрикиваться? Или все же рискнешь спуститься вниз и поговорить со мной?
Глядя на ожидавшего ответа Квинтеса, я задумчиво пожевал губами и, круто развернувшись к отцу Флатису, спросил:
— Это зомби? Восставший мертвяк? Или некромант?
— Нет, сын мой, — покачал головой священник. — Он жив, и в нем нет зла. Это не некромант и уж точно не восставшая нежить.
— Тогда это самый настоящий святой! — зло буркнул я, буравя священника тяжелым взглядом.
— Не богохульствуй! — вскинулся святой отец.
— Отец Флатис! А что я еще могу подумать, если разорванный пополам человек ведет со мной светскую беседу?! По вашим словам, он не мертвяк и не некромант! Что остается думать?!
— Магия, — коротко ответил отец Флатис. — Он жив только благодаря магии. И еще — когда он говорил, что умирает, он не лгал. Я вижу, как жизнь по каплям покидает его тело. Совсем скоро он отправится на суд Создателя нашего.
Обескураженно взлохматив волосы, я уже другим взглядом посмотрел на висящего в железных руках ниргалов Квинтеса. Магия. Теперь хотя бы отчасти понятно, почему, несмотря на столь чудовищные ранения, Квинтес еще жив.
Шагнув к краю стены, я склонился вниз и крикнул:
— Хорошо. Мы поговорим. Но прикажи своим ниргалам отойти на четыреста шагов в ущелье. Не хочу неприятных сюрпризов.
Услышав мои слова, Квинтес с облегчением улыбнулся и крикнул в ответ:
— Мы сделаем еще проще! — Повернув голову к окружающим его ниргалам, Квинтес громко произнес: — Ниргалы! Опустите меня на землю!"
"Закованные фигуры тотчас повиновались и мягко опустили свою ношу на снег, прислонив его спиной к склону пригорка — тому самому, на котором некогда восседал искалеченный шурд-парламентер.
Дождавшись, пока его приказ будет выполнен, Квинтес еще больше повысил голову и, ткнув в меня пальцем, четко и ясно проговорил фразу, от которой у меня сперло дыхание в груди:
— Ниргалы! С этого момента вы переходите в подчинение этому человеку и будете выполнять только его приказы!
Укутанные в рваные черные плащи фигуры с лязгом выпрямились и, смотря на меня прорезями глухих шлемов, одновременно ударили себя в грудь железными кулаками.
На лежащего у их ног Квинтеса они не обращали больше ни малейшего внимания, словно он перестал для них существовать.
— Теперь они будут выполнять только твои приказы и ничьи больше! Ну? Ты доволен? Теперь ты их господин.
