Повсюду изрубленные тела, обломки костей и черепов, земля и снег густо залиты кровью погибших воинов. В кровавом месиве тел еще угадывается смутное движение — некоторые из мертвяков вяло шевелят разрубленными головами и обрубками конечностей, силясь приподняться. В глазницах уцелевших черепов медленно угасает багровое пламя, ставшее заметным в наступающем закате. За всеми этими событиями я и не заметил, как день закончился.
— Ох не зря мы стену освятили, ох не зря, — несколько отрешенно пробормотал священник, медленно осеняя себя священным знаком.
— Иначе и по ту сторону стены мертвяки поднялись бы. Спас Создатель, не попустил…
— Ага… — машинально кивнул я, тяжело шагнул вперед и обессиленно опустился на комель бревна. — Это точно… Как, говорите, это заклинание называется? Черное солнце погибели? Вот уж точнее некуда, святой отец. Прямо в точку угодили.
— Господин, что с ниргалами делать будем? — пророкотал Рикар, садясь рядом со мной.
— Пока ничего, — ответил я и, предупреждая возражения, пояснил: — Сейчас мы ничего не можем сделать.
На стену они не лезут, значит, бревном их пришибить, как в прошлый раз, попросту не получится. Наши стрелы бессильны против их брони, а в ближний бой с этими тварями я встревать не хочу. Подождем немного, Рикар, подождем.
— Уже дождались, господин, — встрял Литас и ткнул пальцем вниз. — Они идут к стене. И труп с собой тащат. Вернее, половину трупа. А один из ниргалов черной тряпкой в воздухе машет. Не иначе белой ткани не нашлось.
"
"— Вижу, — простонал я, баюкая в ладонях ушибленную голову и с тоской глядя на приближающихся ниргалов, один из которых и правда старательно махал над головой куском черной тряпки. — Еще один парламентер на нашу голову. Кстати, весьма милая импровизация — черный парламентер с черным знаменем перемирия и с трупом под мышкой… Мне нравится! Очень даже креативно и свежо!
— Господин… вы в порядке? — с тревогой спросил здоровяк, пристально вглядываясь в мое лицо.
— Лучше не бывает, Рикар, лучше не бывает, — прокряхтел я, с натугой вздымая себя на дрожащие ноги. — Ну, давайте послушаем, что может сказать нам ниргал с вырванным под корень языком. Просто горю от нетерпения!
— Негоже, сын мой! — сверкнул было очами святой отец, но осекся и лишь сокрушенно махнул рукой.
Услышать слова ниргала нам не довелось. Четверка закованных в сталь фигур безбоязненно подошла вплотную к стене и неподвижно застыла на месте.
