– Было несколько моментов, когда я хотела удалить свой аккаунт в приложении. Сейчас думаю об этом, о том, что мы могли с тобою не встретиться, и все внутри леденеет.
– Что помешало?
– В первый раз ты написал, что смотришь на дождь, и это так меня поразило, ты бы знал! Я стала судорожно припоминать, когда видела хоть что-нибудь, кроме работы. Чуть было не расплакалась от жалости к себе, а потом вспомнила, что только-только прилетела из отпуска. – Смеюсь.
– Куда моталась?
– На Бали. Сёрф, невероятной красоты закаты, тропическая зелень и рисовые поля.
Я на байке объехала почти весь остров.
– На байке?
Что-то в голосе Клима заставляет меня оторваться от окна. Перебрасываю волосы на плечо, внимательно вглядываясь в его лицо. Мало… слишком мало времени у нас было, чтобы узнать друг друга. Сколько ни пялься – хрен поймешь, что у него на уме. Лицо у Клима хоть и выразительное, но эмоции он умело держит под контролем. По привычке? Или тупо не хочет мне их показывать?
– Ага. Ты не был в Азии? Байк там – основное средство передвижения.
Что на них только не перевозят! Только если в том же Тае движение более упорядочено, на Бали с этим вообще беда. Пробки кошмарные.
– А о количестве аварий ты принципиально умалчиваешь? Или байк тебя как раз этим и привлекает?
Ох. Ты ж. Черт.
– Люблю экстрим.
– Я заметил. Поездка сюда ведь тоже аттракцион?
Черт. Черт! Черт!!!
Врать нельзя. Не простит. Говорить правду жестоко. Я откашливаюсь.
– Изначально я пыталась себя в этом убедить.
– И как давно у тебя стойкая тяга к саморазрушению?
Я обнимаю себя, скрестив на груди руки.
И молчу, молчу… А стерва во мне недовольно ворочается и ощеривается. Стерве точно есть что ему сказать. Стерва за словом в карман не лезет.
– Психолог, которого для меня нанял Молотов, склонен полагать, что это началось после аборта.
Клим задумчиво кивает, видно, соглашаясь с психологом. Вытирает руки бумажным полотенцем и подходит ко мне. Длинные пальцы хирурга смыкаются у меня на запястье. Прямо поверх блеклых шрамов.
– Правда хотела умереть, когда вены резала?
Качаю головой из стороны в сторону.
Насмешливая улыбка – шрамом на лице. Губы дрожат от того, сколько усилий мне приходится прикладывать, чтобы ее стереть.
– Ты ведь знаешь, что когда хотят умереть – режут вдоль. Я же, как и миллионы других дурочек, просто хотела обратить на себя внимание. Даже сухожилия не повредила, – добавляю с дурацкой гордостью в голосе, которая моего зека выбешивает.
– Обратила?
– Он отвез меня штопать.
