Другой – один черт не могу поверить, что мы с Молотовым до этого докатились.
– Отпусти, Игорь. Я же все равно с тобой не буду.
Молотов – ноль эмоций. Приглаживает всклоченные волосы, словно даже в этой ситуации он беспокоится о том, как выглядит.
– А с кем будешь? С Дымом? – оскаливается. – Какая же ты дура, Ясмин. Думаешь, ты ему нужна?
Стираю с уголка губ кровь, настороженно за ним наблюдая. Молотов подхватывает початую бутылку вина, залпом допивая остатки.
– Ну, чего молчишь? – вытирает губы.
А я не знаю, что сказать.
Понимаю только, что от моих слов сейчас многое зависит. Я-то пыталась до него достучаться и, видно, изначально выбрала неправильную тактику. Лишь только больше расшатав его и так нестабильное состояние.
– Нужна или нет, я не в курсе. Но знаешь, что не вызывает сомнений? Вот так, – касаюсь разбитого, начавшего опухать лица пальцами, – ты меня совершенно точно не вернешь.
Впрочем, вряд ли Игорь меня услышал, ведь в этот самый момент у него зазвонил телефон.
– Ч-черт. Рейсы отменяют.
– Включи свет, – прошу я.
– Нет света. Провода на въезде оборвало.
Похоже, это мой шанс! Игнорируя головокружение, осторожно встаю. Уснула я на ковре перед камином, а телефон, если мне не изменяет память, бросила на диване.
– Куда?!
– Позвоню в аварийку.
Приковав меня к себе недобрым медвежьим взглядом, Игорь качает головой. Я пячусь – он подходит.
– На дворе буря. Никто не станет сейчас ничего чинить.
Наверное, он прав. Да и… А кто сюда вообще доедет? Даже если я вызову полицию, сумеют ли они пробраться в поселок до того, как случится непоправимое? Метет так, что света белого не видно.
Лопатки касаются обшитой вагонкой стены. Я в западне. Мой кошмар меня настигает. Знакомый парфюм сейчас как будто совершенно иначе пахнет – хищно, неумолимо. Молотов упирается ладонями по обе стороны от моего лица и прижимается к моему лбу своим.
– Помнишь, как я тебя впервые увидел? Ты тогда еще была похожа на казашку. – Смеется.
– Я и сейчас на нее похожа.
– Не-а. – Игорь медленно ведет языком, слизывая с моих разбитых губ кровь.
– На фоне по-детски пухлых щек твои глаза казались узкими, как щелочки. Сейчас же совершенно другое дело. Ты удивительно похорошела за эти годы.
Есть что-то психоделическое в том, чтобы вот так ни о чем разговаривать, в момент, когда над тобой вершится насилие. Сводящее тебя с ума.
– Не трогай меня, Игорь. Я не хочу. Не надо, – без особой надежды на успех, толкаю его в грудь. Но во мне сорок пять килограмм, а в нем больше сотни.
