Огонь в камине давно погас. В окне серо. Такие здесь рассветы. Не знаю, почему мозг фиксирует настолько незначительные детали и упускает главное!
– Клим?
– Нет, Ясенька. Попробуй еще раз.
В затылке стынет. Я дергаюсь. Но добиваюсь лишь того, что хватка Молотова только усиливается.
– А дальше что, Игорь? Изнасилуешь меня? Или сразу убьешь?
– Ну что ты. Ты сама ко мне прибежишь, когда узнаешь правду. – Затылка касаются горячие ненавистные губы. Меня передергивает от отвращения.
– Не приду. Что бы ты ни сказал – не приду.
– Даже если это будет стоить ему жизни?
ГЛАВА 21
– Вставай, одевайся.
– Я никуда с тобой не поеду.
Дергаюсь в безуспешной попытке вырваться. Но Молотов весит едва ли не в три раза больше. Против него у меня нет ни одного шанса.
– Уйди! Убери от меня руки. Хочешь, чтобы я обратилась в полицию?! Какого черта ты творишь? Проникаешь в чужой дом. Пытаешься меня выкрасть. Ты в курсе, на сколько лет за это можно присесть?
– А ты, как я погляжу, стала большим спецом по уголовному кодексу? – хмыкает Игорь.
Рывком перекатывает меня на спину и тихо, но так, что у меня мороз начинает бежать по коже, замечает: – Неужто правда хотела ему помочь?
– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою жизнь!
– Вот и правильно. Мы потом это все обсудим. А сейчас нам нужно успеть на самолет, до того как начнется буря. Вставай!
Игорь резко поднимается с пола и дергает меня за руку. Я отчаянно сопротивляюсь, отбиваясь изо всех сил. Но Молотов не щадя протаскивает меня через комнату.
Сдирая кожу, я проезжаю задницей по ковру и в пылу борьбы ударяюсь бедром о журнальный столик. От боли перед глазами взмывают разноцветные звезды.
– Ты делаешь мне больно!
– Слушайся меня, и больно не будет! – рычит в ответ Молотов и как-то безжизненно повторяет: – Нужно успеть в аэропорт. Дел много. Очень много дел…
Я никогда еще не видела его таким. Он будто не в себе. Глаза стеклянные.
– А в аэропорту ты тоже планируешь меня тащить за волосы?! Не боишься? Там куча ментов. Я же обращусь к первому встречному!
– Зачем?
Игорь моргает и наклоняет голову чуть набок, будто и впрямь не может понять.
"
"– Затем, что я не хочу с тобой никуда ехать! Я ненавижу тебя, я тебя…
Он бьет меня наотмашь, так что, не успев договорить, я снова падаю на пол. Губа лопается, в ушах звенит. Кровь наполняет рот привкусом металла и соли. Мне страшно до прошивающей насквозь дрожи в позвоночнике. Так люто страшно! Одной частью себя я вроде бы понимаю, к чему идет.
