Подъехав к пункту пропуска, схватила сумочку, хлопнула дверью, чего раньше себе не позволяла: так обращаться с дорогой машиной, и смело подошла к охране.
— Как вы сказали? — нахмурился молодой человек в форме, сильно сбив её боевой настрой. — Квятковская?
— Квятковская, — сделав упор на первую «я», повторила Саша. — Александра Квятковская. Я в офис компании «ТОР-Групп».
— Вас ждут? — приподнял он бровь и выразительно посмотрел на часы.
Десятый час вечера, конечно, не время для делового визита, неприлично поздно, но именно на это, видимо, и рассчитывал Крысиный король, назначив ей такое время встречи, чтобы даже у охраны не осталось сомнений, по какому поводу девушка вечером приглашена к мужчине.
— Ждут, — стиснула Саша в руках сумочку в ответ на вопросительный взгляд. И на вопрос «Кто?» уточнила: — Давид Гросс.
— Лично господин Гросс? — удивился слуга порядка. Получив подтверждение, он озабоченно почесал щёку, заставив Сашу смутиться ещё сильнее. — М-м-м…Тогда насчёт вас особые распоряжения.
И что это были за «распоряжения» она узнала почти сразу.
Александра стояла, подняв руки и расставив ноги, как заключённая в тюрьме, когда её обыскивали металлоискателями. Послушно поворачивалась в профиль и анфас, пока фотографировали, словно преступницу, чтобы отправить фотографии в офис. Не произнесла ни слова, когда её заставили вытрясти содержимое сумочки. И молча кусала губу, когда её машину, прежде чем пропустить на закрытую подземную парковку, обыскивали с собаками.
Конечно, это было задумано специально для неё, дочери Эдуарда Квятковского — акт устрашения и унижения, что началось прямо у ворот логова Крысиного короля.
Но она обещала себе выдержать, что бы он ни сказал и что бы ни сделал.
Пути назад не было — он знал, что она здесь.
Глава 4
— Я не похожа на училку, — сказала Александра своему отражению в зеркале лифта.
Но ещё меньше она была похожа на женщину, что годится в любовницы Давиду Гроссу.
С этой копной курчавых непослушных волос цвета мокрого песка.
«С этими веснушками на носу», — ужаснулась Саша, увидев в ярком свете кабины, что они снова проступили, и полезла в сумку за пудрой.
С момента, как она вышла из машины, от её решимости не осталось и следа. Она была бы крайне благодарна себе за оцепенение, что иногда нападало на неё в ответственные моменты. Онемение, бесчувственность, как она, например, отреагировала, когда застала лучшую подругу со своим парнем.
Нет, они не занимались сексом. Они говорили.
