Когда тот вылетел из третьего университета, за обучение в каждом из которых Квятковский старший выложил суммы, сравнимые с бюджетом какой-нибудь небольшой океанской страны, прозвучало, что его сын талантливый, но упрямый, как все мужчины в их семье. Но каким-то чудом, возможно, лишив карманных денег или пригрозив чем-то ещё, он всё же заставил сына доучиться.
Теперь так же лениво и формально Ярослав исполнял обязанности вице-президента банка, допуская промахи и ошибки, что отец бесконечно за ним исправлял, упрямо продолжая не замечать, что Квятковский младший стал проблемой.
Саша давно поняла: чтобы завоевать внимание и доверие отца, нужно стать ему полезной.
Это всё и решило, когда, поднявшись с кресла, он отвёл её в сторону и тихо сказал:
— Сделай это, девочка, выручи своего старика. Ты же знаешь, как важна репутация в бизнесе, ориентированном на взыскательных клиентов. Если ты справишься, то спасёшь не только брата — спасёшь семейное дело, и я отдам тебе кресло второго вице-президента.
Её сердце дрогнуло: это был шанс. Возможно, единственный шанс — другого отец не даст, но вида не показала.
— С чего бы такой безжалостный человек, как Давид Гросс, стал меня слушать? — возразила Саша.
— Он человек слова, Санёк, — усмехнулся отец. — И он своё сдержит. Если, конечно, ты будешь достаточно убедительной.
— Убедительной? — засомневалась она, что именно имел в виду отец. — Тогда почему бы тебе самому его не убедить?
Её брат сейчас наверняка показал бы на её сиськи и заржал: «Потому что у него нет вот этого».
Но отец был человеком умным.
— Потому что в том, что произошло, меня он считает виноватым не меньше, чем Ярослава. Он разрушит репутацию банка, вцепится в него, как коршун в добычу и не успокоится, пока не растерзает, если не получит чего хочет. И нам очень повезло, что он хочет тебя, — кажется, даже обрадовался он, что может отделаться так легко.
Александра не была в этом так уверена.
Одно имя — Давид Гросс — вызывало у неё в душе смятение. И образы прекрасные и ужасные вспышками возникали в памяти, заставляя её краснеть и бледнеть одновременно. Образы яркие и страстные.
Хотя они встречались всего раз, этого мужчину оказалось невозможно забыть. В нём всего было слишком. Он был слишком опасным, слишком непредсказуемым, слишком хладнокровным. И слишком притягательным. Не красивым, но дьявольски привлекательным.
