И когда сверлил её глазами, большими тёмно-вишнёвыми и немного грустными, из-за слегка опущенных уголков. И когда смеялся, сверкая белозубой улыбкой на смуглом от загара, а может, от природы лице.
Начиная с чёрных как смоль волос, уходящих с высокого лба ровным треугольником и лежащих волосок к волоску, заканчивая твёрдым подбородком, на котором к вечеру уже проступила щетина, он был дьявольски привлекательным. Изящный нос с горбинкой, придающий узкому лицу хищное и упрямое выражение, словно припухшие чувственные губы.
Спортивная фигура, накачанный пресс, длинные ноги. Идеально сидящий костюм.
Саше нравилось всё. Объективно и субъективно он выглядел лучше всех, кого она когда-либо знала. Излучал мужество и непоколебимость. Но особенно ей нравился его рост. Рядом с ним даже она со своими метр семьдесят три выглядела невысокой. Рядом с ним она могла бы даже надеть каблуки.
«Размечталась», — горько усмехнулась Алекс и оторвалась от разглядывания Давида Гросса.
Он заметил. Точнее, предоставил ей такую возможность — рассмотреть его внимательно.
А потом шагнул к стеклянной стене.
— Возвращайся домой, Алекс, — упёрся он руками в перила, ограждающие стекло. — Расскажи отцу и брату о предложениях, что ты мне сделала. Уверен, они будут тобой гордиться, ведь ради них ты готова на всё, — сказал он если не с издёвкой, то с иронией. — У меня только один вопрос: и частенько тебя подкладывают к нужным людям?
В его голосе звучала горечь, словно её незавидная участь ему очевидна, но вызывает не отвращение — сожаление.
Он разочарован.
И это было хуже всего.
— А ты, делая предложение моему отцу, рассчитывал на что? Что я его приму или откажусь? — подошла она и встала рядом. — Как это выглядит с твоей стороны? Что ты покупаешь меня, назначив цену в тридцать миллионов? Или всё же я покупаю свободу брату, предлагая себя, сколько бы это ни стоило?
— К чему ты клонишь? — повернул голову Давид. Хмурая складка пролегла между его бровей. А ещё он поджал губы, словно озабочен её ответом.
— Хороший вопрос, — улыбнулась Алекс, он был таким милым с этими задумчиво выпяченными губами. — Мужчина с твоим опытом разве не должен предпочитать женщин столько же искушённых? Разве их не полно вокруг тебя, готовых согреть твою постель? Но ты решил купить меня. Зачем?
— Ты не особенная, Алекс, — покачал он головой. — Не льсти себе, ты такая же, на один раз.
— Так и ты не лучше моего отца. Всё покупаешь и продаёшь. И видишь только цифры на счету, как мой брат.
