Мужским, тогда подумала Саша. Так пахло от отца по праздникам, когда он брал её на руки и прижимался гладко выбритой щекой. Также, но не так. Похоже. Саша отворачивалась от этого запаха. От мамы, что им пахла. От крови на её разбитой губе, которую та поспешно стёрла. А потом забыла тот случай.
Но сейчас вспомнила. Вспомнила она и другое. Как в те дни после маминых похорон, когда она болела, у её кровати сидел Ярос и настойчиво расспрашивал про мамины бумаги.
«Чёрт побери! — выдохнула Алекс. — Он ведь искал дневники».
Он думал, Саша знает, где мама их спрятала. Вот зачем приносил ей чай и морс. Вот почему читал ей сказки и был таким ласковым — надеялся, она расскажет. Вспомнит. А она не знала.
Тогда не знала. Но сейчас поняла.
В маминой комнате стоял такой же шкаф с вырезанными ангелочками, как тот, в потайном ящике которого прабабушка хранила свои «драгоценности».
Но что же такого важного было в маминых записях для Ярослава? Мама знала, что он отцу не родной сын?
Алекс подняла глаза на Давида.
— Я не такая, как мой отец.
— Ты не должна оправдываться, милая, — покачала головой Галина Ильинична и встала. — Прости меня, дуру старую, что не сдержалась. Никого нельзя судить за грехи отцов. Прости.
— Мне жаль, — порывисто вздохнула Саша, — что моя семья доставила вам столько страданий.
Давид сверлил её глазами. На его лице было написано: жалостью тут не обойдёшься.
И почему она всё время забывала, что он не верит ни единому её слову, считая такой же лживой и вероломной, как её отец.
Даже видя, как отец прилюдно от неё отрёкся, он до сих пор считал Алекс его союзницей, сообщницей. По крайней мере, теперь она понимала за что Давид так его ненавидит. И не собиралась отговаривать ни о чего, что бы он ни задумал.
Сейчас — особенно.
В кухне истошно запахло сердечными каплями. Юрий Иванович протянул Галине Ильиничне стакан.
— Я обещала, что доживу до твоей свадьбы, — сказала она Давиду. Проглотила содержимое стакана. Выдохнула.
Прижала руку к груди. — Но лучше вам всё же поторопиться, — улыбнулась она.
Давид засмеялся. Посмотрел на часы, кивнул Саше:
— Иди одевайся.
— Не начинайте без меня, — улыбнулась она и побежала наверх, сверкая пятками по лестнице.
Ответ был очевиден: какая свадьба без невесты. И всё же ей было приятно, когда Давид крикнул:
— Так уж и быть, другую искать не пойду.
Столько потрясений и неожиданных открытий за один день, к счастью, сыграли Саше на руку.
