— Я сам, Галя, — прозвучал голос Давида до того, как она ответила. — Лучше я сам, — сказал он и посмотрел на Алекс.
— Давидушка, свадьба же, — тронула его за руку Галина Ильинична.
— Это ничего не изменит, — покачал головой Давид. — Узнает она до или после, свадьба будет. Твоей вины нет, — повернулся он к Алекс. — Эта история случилась до того, как ты родилась. До того, как ты родилась, — повторил он, — моя сводная старшая сестра Надежда, её мать, Галина Ильинична, Юрий Иванович и другие хорошие люди, что помогали им по хозяйству, жили в той усадьбе, которую твой отец теперь называет загородным домом и содержит там винокурню.
Саша открыла рот, но ни одного звука так и не произнесла.
— Да, моя дорогая, — кивнул Давид. — Там, где сейчас колосятся кукурузные поля твоего отца, моя сестра мечтала выращивать виноград и розы. И тот винный погреб с коллекцией, где ты хотела провести для меня экскурсию, тоже принадлежал ей. Как и редкие вина, и уникальные сорта винограда, что она выращивала, и розы, селекцией которых занималась.
— Но как? — выдохнула Саша. — Как всё это оказалось у отца?
— Моя сестра наглоталась таблеток, которых со времён болезни её матери осталось предостаточно, и умерла. А всё, что принадлежало ей, завещала твоему отцу.
— Завещала?!
— Потому что любила, — села напротив Саши Галина Ильинична. — Любила беззаветно. А он пудрил ей мозги. Очень долго пудрил, обещал развестись с женой. А когда бедняжка погибла, конечно, обещал жениться, как только выйдет приличный для траура срок.
Да, — безнадёжно махнула она рукой, — чего только не обещал, замыслы у него были грандиозные, а Надюша ему верила. Ждала. Надеялась. Мечтала. Планы строила, сердешная моя. Всё приговаривала: «Вот приедет Эдуард, мы здесь площадку для детей построим, чтобы они играли, а мы из окна дома их видели. А тот сарай починим, винокурню сделаем, Эдуард хочет винокурню», — сказала она. Тяжело вздохнула. — Она его так и звала Эдуард, с благоговением, трепетом. А потом узнала, что он женился на твоей матери, ещё и траур не закончился.
На твоей юной и прекрасной матери. Наденька ему была нужна только ради земли, что ей принадлежала. Когда она узнала, всё и переписала на него — отдала, раз ему так это было нужно, и дальше жить не захотела.
— Но ведь он… — покачала головой Саша.
— Что он? — усмехнулся Давид. — Нашёл себе другую дурочку, более юную и куда более богатую? Которой тоже запудрил мозги и которую тоже погубил?
Саша не нашла что возразить.
