Набрала воздуха в грудь и не нашлась что сказать. Она никогда и не интересовалась откуда у отца загородный дом. Но вдруг кое-что вспомнила.
— А розы, виноград? — спросила она. — Что стало с ними?
— Твой отец их вырубил, — развёл руками Давид. — Ему они были не нужны. Ему был нужен бурбон и место для выращивания кукурузы.
— Не оставил ничего. Не одного куста, — покачала головой Галина Ильинична. — Даже розу, что Надюша назвала в его честь, вырвал с корнем и сжёг вместе с остальными.
— Розу, названную в его честь? — опешила Алекс.
— Эдуардо, — кивнул Давид. — Она назвала её Эдуардо. Галя с Юрием Иванычем, к счастью, успели нарезать черенков, чтобы сохранить хоть часть коллекции в память о Наде. Благодаря их усилиям кое-какие розы удалось сохранить, — смотрел он на Алекс не мигая. — А виноград — нет, виноград погиб весь.
Вся глубина пропасти, что лежала между ними — отцом и Давидом, теперь была видна Саше, как никогда. Разве такое можно забыть? Разве можно простить? Разве можно оправдать?
Глава 50
Саша словно своими глазами видела костёр, в котором пылали кусты.
Как отец собственноручно их выдирал и бросал в огонь, шатаясь в расстёгнутой рубахе, прихлёбывая из зажатой в руке бутылки с горла. И кровь текла по его разодранным шипами рукам.
Конечно, Алекс не могла этого видеть, её ведь тогда ещё не было на свете, но она вспомнила, как своими глазами читала строки из маминого дневника:"
"«… он словно обезумел. Его израненные шипами руки кровоточили, пламя лизало сапоги, а он смеялся, дико, безудержно, словно сошёл с ума.
Смеялся, неизвестно к кому обращаясь в тёмное небо, швырял в огонь ещё цветущие кусты и, пошатываясь, прикладывался к бутылке…»
Мамины дневники, что пропали после её смерти.
Саша никогда их не читала, только эту тетрадь, что однажды нашла у мамы под подушкой, из которой успела прочитать всего несколько страниц.
Саше было восемь или девять. Она проснулась в ту ночь от страшного сна, пошла к маме, но мамы в комнате не было. Горел ночник, и кровать была расправлена, словно мама только что встала.
Саша её ждала, очень долго ждала, а мама всё не приходила. Тогда Саша легла на её подушку, наткнулась на тетрадь, стала читать и уснула, а когда проснулась, тетради уже не было, а мама сказала, что Саше всё приснилось, как тот страшный сон, что её разбудил.
— Где ты была? — сонно спросила Саша.
— Здесь, — удивилась мама и прижала её к себе. — Я была здесь, малыш.
Саша скривилась: от мамы пахло чем-то незнакомым, чужим, резким, неприятным.
