Но её использовал отец, использовал брат, и тот, в кого она поверила, тоже использовал. Просто использовал.
На неё словно обрушилась реальность, которую с самого рождения она умудрялась игнорировать. Прятаться в книжках про смелых рыцарей, в мечтах о благородных принцах, игнорировать всё, что ей было неприятно и жить в придуманном мире, который лучше настоящего.
В этом придуманном мире мама безответно любила отца. В её нарисованном розовыми красками мире отец верил в Сашу, просто ей надо проявить себя. В этом чудесном мире её брат был заботливым и добрым, а его злость и раздражительность напускными.
Её парень в том сказочном мире восхищался её начитанностью и кругозором, а не хотел залезть ей в трусы при первом удобном случае и запустить руку в карман с отцовскими деньгами, а её подруга была самой лучшей, преданной, независтливой, и никогда не спала с её сраным парнем. И, конечно, он её первый мужчина — самый лучший, единственный и неповторимый, а не тот, кто назвал её шлюхой и жестоко трахнул на рабочем столе, как кусок мяса.
«Алё, Саша! Проснись!» — кто-то словно пощёлкал пальцами у неё перед глазами.
Оглянись. Всё не такое, каким тебе казалось.
Конечно, она до сих пор могла бы жить в этом призрачном мире, где не умела за себя постоять, но реальность такова, что скоро она станет матерью. И обязана защищать, заботиться и бороться за своего ребёнка.
— Мы справимся, — прижав руку к животу, пообещала она крошечной жизни, что росла внутри неё. — Я справлюсь."
"Её ребёнок не будет жить во лжи, пренебрежении и ненависти, как жила она, он заслуживает любви, счастья и благополучия.
Все дети этого заслуживают.
Ручка запертой двери дёрнулась, потом в дверь постучали.
Глава 44
— Алекс! Открой! — приказал Давид с той стороны. — Открой, Саша! — повторил тоном, означавшем, что спорить с ним бесполезно. — Или ты сейчас же откроешь, или я выбью дверь.
— Твоя дверь, — сказала она тихо и усмехнулась. — Делай что хочешь.
Не прошло и двух секунд, дверь с треском распахнулась и ударилась о стену.
— Сила есть ума не надо, — прокомментировала Алекс, укладывая вещи в чемодан. — Повезло, что дверь открывалась вовнутрь, иначе неизвестно сколько бы ты провозился.
— Не дольше, — заверил Давид. — Далеко собралась?
— Отсюда не видно. — Их разговор походил то ли на милую болтовню двух друзей, то ли на грызню непримиримых врагов, каждый из которых упражнялся в остроумии. — Главным условием моего согласия жить здесь была добровольность.
