Ей ведь до этого пришлось столько пережить, когда убили ее парня. Тогда она просто забыла, что на свете существует жизнь… Понимаете, что я хочу сказать? Понимаете… я уже думал, что мы обо всем договорились… ну, мы договорились о том, как нам жить дальше, когда умерла ее мать, а потом… потом, после того, как парнишку, с которым она ходила, вдруг убили на войне, бедняжка совсем потеряла себя. Понимаете, она вроде бы тут, но ее на самом деле нет. И только когда появился Берт, она изменилась. Ну, проснулась, что ли.
Она снова стала собой. Снова начала жить. А сейчас…
— Да, мистер Таунсенд?
— А вот сейчас… сейчас я просто не знаю. Понимаете, я вот что хочу сказать. Берт — полицейский, и Берт мне очень нравится. Он мне по-настоящему нравится. Но… но… вдруг Клер была убита из-за того, что ее парень работает в полиции? Вот что мне хотелось бы знать.
— Мы так не считаем, мистер Таунсенд.
— А тогда почему ее убили? Я уже сотню раз задаю себе этот вопрос, верчу его так и эдак. Я уж начал думать, что… что, может быть, кто-то имел что-то против Берта и решил отыграться на Клер.
Он мог убить Клер только для того, чтобы свести счеты с Бертом. Просто потому, что Берт полицейский. Ведь здесь может быть какой-то смысл, правда? Если вообще во всей этой проклятой истории хоть что-нибудь имеет смысл, то такой ответ кажется наиболее подходящим, правда?
— Мы не исключали и такой возможности, мистер Таунсенд, — сказал Мейер. — Мы подняли из архивов все крупные дела, по которым Берт производил аресты.
Мы исключили только мелкие правонарушения, исходя из того, что из-за них не стали бы убивать столько людей. Мы исключили также всех тех, кто в данный момент отбывает срок в тюрьме, потому что совершенно ясно…
— Да, я понимаю.
— …а также и тех, кто был освобожден более года назад. Тут мы исходили из того, что если убийство это совершено из мести, то его осуществили бы сразу же после выхода…
— Да, да, мне это тоже ясно, — сказал Таунсенд.
— Поэтому мы и отбираем всех тех, кто недавно был выпущен на свободу, полностью отсидев свой срок.
Мы должны проверить по крайней мере тех из них, чьи адреса нам известны. Мы уже допросили многих, но, положа руку на сердце, мы не очень-то верим, что это убийство похоже на другие.
— Почему?
— Понимаете, мистер Таунсенд, каждое убийство имеет свои, только ему присущие черты. И когда достаточно долго проработаешь в этой области, то появляется как бы нюх на такие дела, что-то вроде интуиции.
