— Нет, это становится просто невыносимым, — проговорил Клинг с тяжелым вздохом. — В общем так, Клер, значит, я встречаю тебя сегодня в половине седьмого.
— Нет, лучше все-таки в семь, — сказала она. — Да, кстати, я сегодня прибегну к небольшой маскировке. Чтобы эта зануда, твоя хозяйка, не смогла узнать меня, если она опять станет подглядывать за нами.
— Какая маскировка? О чем это ты?
— Сам увидишь.
— Нет, на самом деле. Что ты такое наденешь?
— Ну…, во-первых, на мне будет белая блузка, — сообщила Клер, — знаешь, такая открытая спереди, и небольшая нитка жемчуга.
Потом — черная юбка в обтяжку, с широким черным поясом. Это тот, что с серебряной пряжкой…."
"Слушая ее, Клинг мысленно представил себе Клер, стоящую сейчас в будке телефона-автомата на территории университета. Он точно знал, что стоит она чуть пригнувшись к трубке. Рост у нее был под сто восемьдесят сантиметров, и телефонная будка всегда выглядела тесноватой для нее. Волосы ее, черные, как сам грех, наверняка откинуты небрежно назад, карие глаза светятся задорным огоньком, возможно, она при этом еще и улыбается.
Белая блузка плотно обтягивает узкую талию, а черная юбка повторяет плавные линии ее бедер и длинных стройных ног.
— …без чулок, потому что сегодня стоит адская жара, — продолжала тем временем Клер, — ну и черные туфли на высоком каблуке. Вот, собственно, и все.
— А в чем же будет состоять маскировка?
— Видишь ли, дело в том, что я купила новый бюстгальтер, — прошептала Клер.
— Да?
— Ты сам увидишь, во что он превратил меня, Берт, — она помолчала.
— Ты меня любишь?
— Конечно, ты же знаешь, — сказал Клинг.
— Тогда скажи мне об этом, — прошептала Клер.
— Сейчас я не могу этого сделать.
— А позднее скажешь?
— М-мг, — проговорил Клинг и сердито глянул на Мейера.
— Подожди, вот увидишь меня в новом бюстгальтере, — сказала Клер.
— Да, я буду с нетерпением ждать этого момента, — проговорил Клинг, глядя на Мейера и тщательно выбирая слова.
— Я что-то не слышу заинтересованности в твоем тоне, — сказала Клер.
— Я заинтересован. Просто тут сейчас говорить трудновато.
— Он называется “Изобилие”, — сказала Клер.
— Что называется?
— Ну бюстгальтер, конечно.
— Очень милое название, — сказал Клинг.
— Да что они там в конце концов делают? Стоят у тебя за спиной и дышат тебе в затылок?
— Ну, не совсем так, но я все-таки думаю, что нам самое время попрощаться. Значит, дорогая, я тебя встречу в половине седьмого.
— В семь, — поправила его Клер.
