Конечно, если ты начальник, то не должен иметь любимчиков, но Стив Карелла мне нравится.
Ларри Бирнс не проронил ни слова. Он, казалось, был полностью поглощен трапезой. Еще недавно Ларри питал страсть к совсем иным утехам. Он-то помнил прекрасно, что в прошлое Рождество Карелла чуть не погиб, распутывая дело о наркотиках, в котором он, Ларри, тоже был замешан. Сейчас в семье Бирнсов старались не вспоминать об этом, но Ларри ничего не забыл и прекрасно понимал, отчего любимым полицейским его отца был Стив Карелла.
А любимым полицейским Ларри с прошлого Рождества стал лейтенант Питер Бирнс. Вот почему он самым внимательным образом слушал отца, ухитряясь в то же время с упоением поглощать еду.
— Мне тоже нравится Стив, — сказала Харриет. — Что же с ним произошло?
— Сегодня его чуть было не отправили на тот свет, — объявил Бирнс.
— Что?"
"— То, что сказал, — четыре выстрела, и все в каких-то сантиметрах от его головы.
— Как же это получилось?
— Это все Хейз, — сказал Бирнс. — Коттон Хейз.
Им, видите ли, понадобилось прислать его ко мне. Из всех полицейских участков города они выбрали мой. Его забирают из института благородных девиц, иначе именуемого тридцатым участком, и посылают в восемьдесят седьмой. Подумать только! За что мне такое наказание? Что я такого сделал, чтобы послать мне человека, который стучится в дверь к убийце и сообщает, что к нему пришла полиция?
— Он действительно постучался в дверь к убийце? — изумилась Харриет.
— Конечно!
— И что было дальше?
— Этот тип сразу открыл огонь.
Чуть не снес Стиву башку. А потом избил Хейза, живого места на нем не оставил. Что мне с ним теперь делать? Бросить на розыск пропавших велосипедов? Мне ведь позарез нужны люди, и чем больше, тем лучше. Хэвиленд как человек был, честно говоря, так себе, но свое дело он знал, тут сомнений быть не может. Случалось, конечно, что и рукам волю давал, я этого никогда не одобрял, но все равно он был неплохим полицейским. Не совершал дурацких ошибок.
Я не могу позволить себе роскошь терять таких ребят, как Карелла, из-за болванов вроде Коттона Хейза.
— Это он убил Хэвиленда? Тот, кто стрелял?
— Скорее всего, он.
— А Коттон Хейз, значит, постучался в дверь?
— Да! Уму непостижимо. Скажи мне, Харриет, скажи положа руку на сердце, — ты бы постучалась на его месте?
— Я выбила бы дверь, — спокойно ответила Харриет, — и потом палила бы по всему, что шевелится.
— Молодец! — похвалил её Бирнс.
