— Он вопросительно взглянул на рыжеволосого. — Я не ошибся, Коттон Хейз?
— Да, сэр, Коттон.
Бирнс откашлялся.
— Коттон Хейз, — ещё раз повторил он и украдкой взглянул на Кареллу, после чего замолчал, может быть, для того, чтобы имя и фамилия запомнились получше. — Детектив второго класса, — произнес наконец Бирнс. — Будет работать вместе с вами. Переведен из тридцатого участка.
Карелла кивнул.
— Это Стив Карелла, — представил его лейтенант Бирнс.
— Рад познакомиться, — сказал Карелла и шагнул навстречу рыжему.
— Карелла, — повторил Хейз и крепко пожал протянутую ему руку. Руки у него были большие, на тыльной стороне курчавились рыжие волосы. Карелла заметил, что Хейз не пытался стиснуть ему ладонь, как это порой делают крупные мужчины, чтобы произвести впечатление. Он коротко и крепко пожал руку Карелле и тотчас отпустил её.
— Я думаю, Стив покажет вам наше хозяйство, — сказал лейтенант Бирнс.
— В каком смысле? — не понял Хейз.
— А?
— В каком смысле хозяйство, сэр?
— В обыкновенном, — сказал Бирнс.
— Следственный отдел, участок, улицы. Полезно знать, где у нас что.
— Ясно, сэр.
— Ну, а пока, Коттон… — Бирнс запнулся. — Я правильно говорю — Коттон?
— Да, сэр, Коттон.
— Значит… в общем, Хейз, мы рады, что вы будете работать у нас. Конечно, после тридцатого участка наш восемьдесят седьмой вряд ли покажется вам райским уголком, но это и не помойка.
— Хорошего мало, — сказал Стив Карелла.
— Чего там говорить, хорошего действительно мало, но вы к нашему участку привыкнете.
Или он к вам привыкнет. Трудно сказать, кто у нас к кому привыкает.
— Думаю, я разберусь, что к чему, сэр, — отозвался Хейз.
— Ну, если больше вопросов нет, то… — Бирнс снова замолчал. В присутствии Хейза ой чувствовал себя на удивление неуютно, однако не мог взять в толк, в чем тут дело. — Ты покажешь ему все, Стив! — наконец произнес он.
— Да, сэр, — ответил Стив и подвел Коттона Хейза к двери, ведущей в комнату следственного отдела. — Вообще-то у нас тут все, как и в других участках, — сказал он, когда они вышли из кабинета Бирнса.
— Более или менее, — отозвался Коттон Хейз.
— Коттон — редкое имя, — сказал Карелла.
— Мой отец был без ума от одного пуританского проповедника. — Интересно, кто бы это мог быть…
— Коттон Мэзер. Отец считал его одним из величайших людей Америки. Но могло случиться и хуже.
— В каком смысле?
— С него бы стало назвать меня Инкризом[2].
— Запросто, — согласился Карелла и улыбнулся. — Вот наш отдел.
