Тедди все равно следила за ним, затаив дыхание.
— Я беру очень сильное черное. Черное плохо, если оно не совсем черное. Тогда только серое. Вся жизнь полна серого, вот ведь как, красивая леди. Нет белого, нет черного. Все серое. Очень печально. — Чжен положил бумагу и карандаш на стол. Он начертил несколько кружочков. Какой размер вы хотите для бабочки? — спросил он.
Тедди молча рассматривала кружки.
— Самый большой есть слишком большой, да? — сказал Чжен.
Тедди кивнула.
— Хорошо. Большой не будем. — Он перечеркнул самый большой кружок.
— А самый маленький — слишком маленький, да? — спросил он.
И снова Тедди кивнула.
— Вот! — сказал Чжен и зачеркнул самый маленький кружок.
Остались два кружка.
— А какой здесь? — спросил он.
Тедди пожала плечами.
— Я думаю, тот, что больше, да? Тогда Чарли сможет сделать красиво на крыльях. Маленький очень трудно. Можно, но трудно. Большой прекрасно. Очень красиво. — Он задумчиво склонил голову набок. — Очень большой не хорошо. Не надо слишком большой. — Он покивал головой.
— Все вещи в жизни слишком большие вещи. Серые и слишком большие. Люди забывают черное и белое, люди забывают маленькие вещи. Я расскажу вам.
Тедди следила за ним и пыталась определить, а не затем ли он разговаривает с ней, чтобы просто успокоить её немного, и вдруг сообразила, что это ему в определенной степени удается. То паническое состояние, в которое она чуть было не впала всего несколько мгновений назад, постепенно рассеялось.
— Хотите слушать? — спросил Чжен.
Тедди кивнула.
— Я был женат на очень красивой леди. В Шанхае. Вы знаете Шанхай?
Тедди снова кивнула.
— Очень красивый город — Шанхай. Я и там делать татуировки. Татуировки — очень большое искусство в Китае. Я делать татуировки многим людям. А потом я женился на очень красивой леди. Самой красивой леди в Шанхае. Самой красивой в Китае! Она дала мне три сына. Она делать меня счастливый. Жизнь с ней была — черное и белое. Контрасты — это резко, это хорошо. Все ясно и ярко. Все чисто. Серого не было. Очень много думать о маленьких вещах.
Очень весело, много счастья. — Чжен слегка покачивал головой, погрузившись в воспоминания. Глаза его были устремлены вдаль и Тедди, внимательно наблюдавшая за ним, ощутила глубокую печаль, поселившуюся в этом человеке. — Она умерла, — снова заговорил он. — Жизнь — странная вещь. Хорошее умирает рано, плохое никогда не умирает. Она умерла и жизнь опять серая. Есть три сына, а веселья нет. И в Шанхае нет ярких красок. Люди не разговаривают.
