— Хорошо. Вы — самая красивая женщина из всех, кто приходил в жалкую лавку Чарли Чжена. Я говорить это от сердца. Красоты не очень много в этом мире. Красоты мало. Видеть настоящую красоту радует Чарли. Делает его счастливым, очень счастливым. Я не очень быстро для вас говорю?
“Нет”, — Тедди покачала головой."
"— Вы читаете мои губы? — Он восхищенно покивал головой. — Это очень умно. И зачем вы пришли к Чарли Чжену?
Тедди сцепила большие пальцы рук, а ладонями изобразила движения крыльев бабочки.
— Бабочка, да? — спросил пораженный Чжен.
— Вы хотите бабочку?
“Да”, — кивнула она, радуясь его восторженной реакции.
— Ох, — сказал он. — О-о-о-х, — это прозвучало та будто выраженное ею желание явилось для него во лощением самой сокровенной мечты. — Я делать очень красиво. Я делать очень красиво большую бабочку.
Тедди отрицательно покачала головой.
— Небольшую бабочку? Маленькую бабочку?
“Да”.
— Ох, умная, очень умная. Маленькая красивая бабочка для красивой леди. Большая бабочка не хорошо.
Маленькая красивая бабочка очень хорошо. Вы очень умная. Вы очень красивая и очень умная. Идемте. Идемте внутрь, входите.
Он раздвинул занавеску в проходе, ведущем в заднее помещение, и с галантным поклоном пропустил Тедди вперед. Она направилась сразу же к вывешенному на стене образцу с изображением бабочки. Чжен улыбнулся и вдруг, может быть, впервые, обратил внимание на настенный календарь с изображением голой женщины, висевший на противоположной стене.
— Не сердитесь на другую красивую леди, пожалуйста, — сказал он.
— Это все мои глупые сыновья.
Тедди мельком глянула на настенный календарь и улыбнулась.
— А цвет вы решили? — спросил Чжен.
Она кивнула.
— Какой цвет?
Тедди прикоснулась к своим волосам.
— Черный? Ох, это хорошо. Черный очень хорошо. Маленькая чёрная бабочка. Идемте, садитесь Я делать. Не больно. Чжен будет работать очень осторожно.
Он усадил её и она следила за его действиями, чувствуя, что страх понемногу возвращается к ней. Решить сделать себе татуировку на плече это было одно, а вот привести в исполнение это желание было совсем другое.
Она следила за его передвижениями, а он ходил себе по комнате, подготавливая все необходимое. Расширенными от ужаса глазами она наблюдала за ним, следя, как перебирает он свои инструменты.
— Вы боитесь? — спросил он.
Она чуть заметно кивнула.
— Не надо. Все будет очень хорошо. Я обещаю. Очень чисто, очень гигиенично, невредно, — он улыбнулся. — И очень небольно.
