Преступление совершил кто-то другой, а он просто влип или даже взял чью-то вину на себя. А правда тут состоит лишь в том, что если у тебя имеется судимость, то работу найти очень трудно. Вот приходишь ты к ним, а они позвонят в одно-другое место, а там им любезно сообщают, что Фритци Дойч отбывал свое. Тут-то они и говорят тебе, мол, привет, Фритци, очень мило было с тобой познакомиться."
"— И поэтому ты решил взять себе имя Фрэнка Даррена, так?
— Так, — сказал Дойч.
— И в результате этого тебе удалось найти работу?
— Я сейчас работаю в банке.
— И кем же ты там работаешь?
— Работаю охранником, — Дойч вскинул голову, чтобы увидеть, смеется ли Браун.
Браун не смеялся.
— Вот поэтому-то у меня и имеется разрешение на револьвер, — сказал Дойч. — И это никакой не треп. Уж это вы можете очень легко проверить.
— Проверить мы можем многое, — сказал Браун. — И в каком же банке ты работаешь?
— Вы что, собираетесь сообщить им мое настоящее имя? — спросил Дойч. На его лице впервые появилось выражение страха.
— Нет, — сказал Браун.
— В Первом национальном. В их филиале на Мэйзон-авеню.
— Я обязательно проверю это и проверю также разрешение на право ношения оружия, — сказал Браун. — Но тут есть ещё одна вещь.
— Что именно?
— Я хочу, чтобы кое-кто все же повидал тебя.
— Зачем это? Я ведь не обжулил ни одного человека с тех пор…
— Но кое-кто может считать иначе. Если ты и в самом деле чист, то ничего страшного не будет в том, что кто-то посмотрит на тебя.
— И это что — вы собираетесь выставлять меня где-то, для опознания? Господи, неужели мне снова придется переносить это?
— Нет, я просто попрошу потерпевших приехать сюда или ещё куда-нибудь.
— Я чист, — сказал Дойч. — Бояться мне нечего. Просто мне не хочется снова иметь дело с полицией.
— Почему?
Дойч очень внимательно пригляделся к выражению лица Брауна.
— Там всегда полно всяких подонков. — Он помолчал и с тяжелым вздохом добавил: — А я уже давно решил перестать быть подонком.
* * *Убийство проявляет склонность вырываться на свободу, а сегодняшний день был очень хорош для убийства.
Писатели, которые пишут детективные истории, обязательно приурочили бы убийство именно к такому дню, когда с самого утра льет нудный дождь, небо окрашено в самые мрачные краски. Буксиры на реке Харб издавали какие-то особенно заунывные вопли, а обычно веселые детские площадки на противоположном берегу реки были пусты и неприветливы, да и сама река в обрамлении черного от дождя асфальта выглядела достаточно мрачно.
