Возвращаюсь в спальню и нахожу свои короткие спортивные шорты и черную плотную футболку с яркой надписью: «Елкино — наше будущее и будущее наших детей».
— Переоденься, — вежливо прошу, складывая вещи рядом.
Ника бросает внимательный взгляд на меня, благодарит и вытирает салфеткой руки.
Уходит наверх.
Мы с Альбертом, как два дебила, смотрим ей вслед.
— Что таращишься? — замечаю тоскливый птичий взгляд. — Так целее будет…
Глава 10. Альберт в шоке...
— Ты с этим деревенским мэром на Новый год решила остаться? — в голосе моей подруги слышится неподдельный ужас.
— Ага, — бурчу в трубку, не сводя взгляда с сильных мужских рук, уверенно нарезающих мясо. Это завораживает.
— Но зачем, Ника? Ты ведь знаешь, что тебе будет, если…
— Я не могу иначе, — перебиваю слабо. — Просто… ему нужна медсестра.
— Ой, сердобольная ты моя. А тебе кто нужен?
Костя вдруг смотрит на меня сердито, одним взглядом вызывая тахикардию.
— А мне, Катька, кажется, срочно нужен врач…
— Ну и дура…
— Пф.
Сама такая!..
Опустив телефон на стол, мило улыбаюсь и быстро заправляю выбившуюся прядь за ухо.
— А как вы здесь оказались? — закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью, спрашиваю.
— Конкретно на этом стуле?
— Ну в Елкино, конечно!..
Костя неспешно втягивает в легкие воздух. По ощущениям, где-то литров сто. Будто они у него безразмерные или резиновые. А затем медленно выдыхает уже переработанный газ.
Обычно мужчины делают так, когда их что-то раздражает.
С отцом бы я остановилась.
А вот всегда спокойного Константина Олеговича хочется периодически тыкать палкой. Просто он тогда выбирается из своей благоустроенной, одноместной ракушки и превращается в самого настоящего альфача. Р-р-р…
— Вы же в Нижний Новгород собирались? — скромно ему напоминаю. — Мэром!
Смотрю на него во все глаза.
Нет, это ненормально, что он мне так нравится.
— А ты откуда знаешь? — громыхает, продолжая работать ножом.
Затем поднимает разделочную доску и скидывает с нее нарезанное мясо в миску.
— Я все понял... Телефонный разговор в администрации вчера подслушала. Ай-ай-ай…
— Невежливо было заходить, пока вы разговаривали.
— А подслушивать, значит, вежливо, Ника?
Закатив глаза, оставляю его вопрос без ответа.
Пусть мучается.
— А сумку ты мою зачем вчера из кабинета вынесла?
Эм. Хм.
— Ой, мамочки… — смотрю в сторону Алика и обнимаю щеки ладонями.
— Что?.. — строгий голос не меняется.
Вот же ж.
