И как же здорово, что мы подождали с пополнением. Много путешествовали, разговаривали, занимались сексом, встречали рассветы и провожали закаты только вдвоем.
Дети — это прекрасно, но и трудно.
— Спать хочу, — жалуется Ника, укладываясь на меня сверху. — И тебя хочу…
— Эм…
— Но спать больше… — поспешно добавляет.
Я раздумываю, как бы вернуть либидо жене. Оно в роддоме у нее из кармана выпало. Оказывается, после беременности с этим так себе?..
Надо дать ей выспаться и подключить сарай в Елкино. Определенно.
— Прости.
Я всю ночь не спала…
— Я слышал.
— Киря так плакал…
Резко поднимает голову и испуганно на меня смотрит.
— Кость…
— Ммм…
— Может, у него болит что-нибудь? — пугается.
Мать она просто невозможная. Все время трясется над Кирюхой, кипятит резиновые соски с банками и убивается с глажкой так, будто ее кто-то проверять приедет.
Принимаюсь успокаивать жену.
— Ну, что у Кирилла может болеть? — ищу на ее лице хоть каплю понимания. — Он же у нас новенький… Только с конвейера.
— Костя, — буркает.
Но смеется.
Не потрахал, так рассмешил.
Прикрываю глаза всего на секунду, потому что тоже не спал. В это время Ника расстегивает пуговицы на пальто.
Становится не до смеха.
— Где ты его отрыла?.. — спрашиваю, рассматривая кружево с медицинскими крестами на сосках.
— Нашла. В твоей старой барсетке, — смеется.
Завожу ладони под воротник и сбрасываю пальто с острых плеч.
Вид открывается охуитительный. За семь лет здесь многое изменилось, но, когда ты сам приложил к этому руку и не только… как-то гордо становится, что ли.
Развожу тонкую ткань по сторонам и разглядываю высокую, налитую грудь с чуть потемневшими сосками.
— Костя, — тихо шепчет Ника. — У нас презервативов нет…
— Похуй.
— Костя… блин.
— Похуй.
— Мороз…
— Я шесть лет проблему кадрового голода в медицине презервативами решал, — недовольно выговариваю и сдавливаю ягодицы. — Имею право!..
Кирилл был запланирован и получился с первого раза. Точно в срок, чтобы Ника успела закончить академию и получить допуск к ординатуре.
Со вторым ребенком мы решили не тянуть, но сейчас и правда рано.
— Ладно, господи мэр, — соскальзывает с меня. — Ты весь этот год был хорошим мальчиком. И дороги отремонтировал.
Устраивается между моих ног и тянется к ширинке. Аккуратно разворачивает ее, как шуршащую обертку от новогоднего подарка. Пытается сделать томный вид, но с синяком на лице получается эпично.
Не знаю, чего мне больше хочется. Пожалеть ее, трахнуть или хорошенько поржать.
