А может, и вовсе почти вымерли — раз уж появление одного-единственного некромедведя четвертого ранга стало самым настоящим событием.
Время титанов, подобных Святогору, миновало. Если дядя не ошибся, в последний раз великан пробуждался от сна еще в позапрошлом веке — и с тех пор он так и сидел сиднем в оружейне, понемногу врастая в доски пола. И даже если его узлы еще работали, даже если движители не рассыпались в труху от старости, вряд ли на Пограничье еще остался хоть один умелец, способный…
— Их и чинить-то уже никто толком не умеет, — вздохнула Катя, будто прочитав мои мысли.
— Даже в Орешке волот года три стоит — сделать не могут, а уж у солдат спецы толковые.
— А вы с отцом, значит, тоже пытались? — осторожно поинтересовался я. — Починить, в смысле.
— Да так… Больше разбирали. — Катя махнула рукой. — Только без толку. Сложная машина, и чары сложные. Отец говорил, что у меня способности к ним хорошие — а деталей-то все равно нет. И у Пальцекрыла движители ты железякой своей откромсал.
Судя по голосу, ее сиятельство вредина, возможно, не так уж сильно бы расстроилась, случись автоматону укоротить меня на голову, а не наоборот.
Зато она назвала фамильный меч моим, а не отцовским. И даже если вышло случайно, лед между нами слегка подтаял.
Да чего уж там — это была самая продолжительная наша беседа. С самого первого дня знакомства, когда ершистую темноволосую девчонку привезли навестить меня в военный госпиталь в Новгороде. И пусть на симпатию это походило мало, мы хотя бы разговаривали.
Наверное, поэтому дядя и не лез, хоть тема нашей беседы явно не приводила его в восторг. Плечистая фигура несколько минут маячила в дверях, но потом все-таки вышла наружу, оставив нас с Катей наедине.
— Вы с отцом… Вы много времени проводили вместе?
Я бросил почти наугад — и, кажется, попал. Не знаю, что именно творилось в семье Костровых весь последний год, особенно после того, как в Тайге пропал Михаил, но покойный князь явно нечасто делился своими планами. У бабушки с Полиной хватало своих хлопот, а с дядей отец почти не разговаривал.
И единственным человеком, который разделял его странные увлечения — вроде возни с доисторической боевой машиной — была младшая дочь.
Может, поэтому она и продолжала на меня волком, даже когда остальные уже привыкли к новому хозяину вотчины. Дядя потерял брата, бабушка сына, Полина отца, но Катя…
Катя потеряла еще и друга — и никак не могла смириться, что кто-то занял его место.
— А тебе-то какое дело? — буркнула она.
