Заключенная в нем энергия больше не могла нести по воздуху несколько сотен килограмм металла и электроники плеваться раскаленной плазмой или питать десятки сложнейших систем, но никуда не исчезла. Я почти физически чувствовал, как она все еще пытается оживить разорванные пламенем Разлучника магические контуры.
— Средняя категория, — проговорил дядя. — Еще и заряженный под завязку. Тысячи на четыре потянет.
Я поморщился. Вариантов у нас было немного — его сиятельство граф Орлов уже видел обезглавленного автоматона и наверняка сообразил, что под броней скрывались не только провода и трубки.
Государев закон обязывал меня немедленно сдать драгоценную находку в Таежный приказ, и спорить с ним я не собирался.
Но сама мысль просто взять и вытащить жив-камень из металлической груди Пальцекрыла казалась уродливой и неправильной, почти кощунством. Для гридней и дяди блестящая безделушка едва ли была чем-то большим, чем способом заработать, однако я чувствовал, как едва заметно бьется под пальцами магия Древних.
Тонкое кружево чар еще держалось, одновременно хрупкое и могучее. Сплетенное инженерами-колдунами сотни, если не тысячи лет назад. Настолько изящное и сложное, что мне не хватило бы и вечности понять его структуру… Таким уж создал меня Отец — обычным воякой, которого от смертных преторианцев отличала лишь запредельная мощь духа и тела.
Я по праву считался сильнейшим из Стражей — но уж точно не самым умным.
Когда мои пальцы сомкнулись на сияющей гладкой поверхности, Катя поморщилась и отвернулась.
Но ничего не сказала — видимо, тоже сообразила, что чары такого уровня не под силу даже Одаренным с рангом Великого Магистра.
Автоматон никогда не жил в полном смысле этого слова, но если у него было что-то похожее на электронную душу, она исчезла, как только я осторожно достал из груди жив-камень. Магия ушла, оставив после себя лишь набор деталей не полу.
— Соберите тут все. Разложите по коробкам. — Я поднялся на ноги и протянул переливающуюся драгоценность Жихарю. — Это отнеси Полине Даниловне.
А броню — в кузню, с ней я сам разберусь.
Гридни тут же принялись возиться с проводами и железками, окончательно растаскивая Пальцекрыла на запчасти. Раньше ненужные детали таежных машин отправлялись в переплавку или прямиком на свалку, но я все же решил сохранить все до единой. Чутье подсказывало, что они могут еще пригодится — и не через пару тысяч лет, когда местные инженеры сумеют разобраться с технологиями Древних, а куда раньше.
