От стволов деревьев вокруг просеки летели щепки и ошметки коры, сверху на мох то и дело падали срезанные пулями ветки, однако вряд ли хоть один выстрел приходился в цель. Вольники явно били наугад — просто на бегу палили во все стороны.
Кто-то лежа, а кто-то уже на ходу — и даже самый осторожный тактик вряд ли назвал бы это бегство отступлением. Будь хоть у кого-то на просеке броня, они, возможно, сумели бы продержаться чуть дольше, но вольники отправлялись сражаться со старой лесопилкой и шли налегке, чтобы без надобности не греметь тяжелым железом.
И теперь расплачивались за это. Когда еще один силуэт свалился в траву со стрелой в спине, сразу несколько человек развернулись и со всех ног помчались к лесу, на бегу бросая опустевшие штуцера и ружья.
— Наступаем! — рявкнул я, поднимаясь с земли с мечом в руке. — Не дайте им уйти!
В ответ на мой крик раздался лишь один выстрел — и тот скорее наугад. Я мчался вниз по холму, и за спиной громыхали тяжелые шаги.
Горчаков не стал возиться с ледяной броней, но все равно заметно уступал мне в скорости. Зато Жихарь даже чуть обогнал — видимо, уже успел опустошить весь магазин штуцера и теперь спешил закончить начатое врукопашную. Его невысокая фигура мелькнула в отблесках пламени чуть слева, а через мгновение к ней присоединились еще две — угловатые и могучие, лязгающие кресбулатом и железом на каждом шагу.
Даже в броне мои бойцы перемещались на удивление проворно и успели отрезать от леса сразу четверых вольников.
Одного Рамиль уложил из револьвера почти в упор, а второго догнал Василий. Парень не стал выписывать финтов с секирой — просто снег противника плечом, роняя в траву. Секира с гулом опустилось, и лезвие ушло в плоть так глубоко, что застряло между треснувших ребер.
Третий вольник бросился на помощь товарищу, держа штуцер за ствол, как дубину, но я оказался быстрее. Полоснул мечом по бедру, опрокинул и только в самый последний момент вспомнил о собственном приказе и добивал уже плашмя, чтобы ненароком не разрубить голову на две части.
"
"Четвертого догнал Жихарь, с разбегу воткнув свой клинок между лопаток чуть ли не по самую рукоять.
— Осторожнее! — прорычал я, пинком отправляя обратно в мох потянувшегося за револьвером вольника. — Старших брать живыми!
Бегущие силуэты еще мелькали среди деревьев, и с кем-то из них я бы с радостью побеседовал с глазу на глаз.
