— Землю, которые вы уже давно не в силах ни защищать, на даже хоть как-то патрулировать. И если вам наплевать на собственное благосостояние, Ольгерд Святославович, подумайте хотя бы о вашем долге перед государем. Ведь первейшей обязанностью князя на Пограничье является…
— Шиш тебе.
Слова Горчакова прозвучали негромко — но так, что услышали все, включая гридней, которые стояли за машинами. Наверняка кто-то из них даже успел подумать, что после такого непременно начнется или ругань, или стрельба, или что-нибудь еще хуже.
Но Зубов держался… пока что.
— Шиш. Так отцу своему и скажи, — так же тихо и размеренно повторил Горчаков, для пущей убедительности продемонстрировав соответствующую фигуру, сложенную из пальцев. — А теперь — пошел вон с моей земли.
— Осторожнее, Ольгерд Святославович. — На лице Зубова заиграли желваки. — А то я уже начинаю думать, что вы желаете меня оскорбить. Придержите язык, или…
— Или что, князь? — Я решил не дожидаться, пока они с с Горчаковым начнут кромсать друг друга магией.
— Вызовете на дуэль старика? Убьете нас всех?
Судя по выражению лица, именно об этом Зубов сейчас и думал. Точнее, просчитывал варианты. На его стороне была почти дюжина стволов. На нашей — Дар.
И оружие, которое в ближнем бою выкосит дружину из Елизаветино быстрее, чем первые гильзы вылетят из штуцеров на дорогу.
— Не стоит. — Я опустил ладонь на рукоять Разлучника и покачал головой. — Право же, не стоит. Даже если вам повезет, государь не оставит без внимания убийство троих человек благородной крови.
Такое никому не сойдет с рук — в том числе и вашему отцу.
Второй из лично знакомых мне Зубовых оказался самым обычным солдафоном. Отнюдь не с безупречными манерами, грубоватым и прямолинейным. Он не блистал сообразительностью — но и идиотом явно не был. А значит, уже наверняка сообразил, чем все закончится, если выстрелит хоть один штуцер."
"— Может, вы и правы, князь, — произнес он, явно через силу натянув на лицо кривую улыбку.
— Впрочем, полагаю, у нас еще будет возможность продолжить закончить эту беседу так, как подобает двум бывшим военным… Пусть лишь один из нас носит чин офицера. Что же касается вас, Ольгерд Святославович, — Зубов снова развернулся к Горчакову, — я непременно передам отцу ваши слова.
— Милости прошу, — проворчал старик, убирая руку с топора. — Надеюсь, мы закончили?
— Разумеется, — кивнул Зубов. — Больше разговаривать не о чем. Доброго дня, судари.
