Надо брать, пока обратно в Тайгу не ушел!
Я не слишком хорошо представлял, что именно происходит с силой местных тварей по мере удаления от породившей их магической стихии. Однако чувствовал, что прикончить гиганта будет куда проще здесь, у хутора, пока обычный лес не сменился наполненной дармовой маной растительностью. Тайга пополнит и мой резерв, однако мощь медведя там возрастет многократно. А то и подкинет косолапому каких-нибудь убийственных способностей вроде огненного дыхания оленя — только с поправкой на принадлежность.
Формально Смерть считалась базовым аспектом, таким же, как Ветер Елены и мой Огонь, но что-то подсказывало: убойная сила у звериных фокусов может оказаться такая, что не спасет даже ледяная броня Горчакова.
— Быстрее! — рявкнул я, переходя на бег. — Уложим тварь!
Старик громыхал ботинками где-то за спиной, понемногу отставая, зато Елена пока держалась рядом. Воздушная стихия без труда несла ее над землей. И помогала не только хозяйке: не успел я сделать и десятка шагов к ограде, как за спиной будто раскрылись огромные невидимые крылья, и бежать тут же стало втрое легче.
Привычная тяжесть меча исчезла, превращая почти метр кресбулата и зачарованной стали в пушинку. На мгновение я даже перестал чувствовать вес собственного тела.
И, оттолкнувшись обеими ногами, взмыл в воздух — тратить время на поиски калитки показалось непозволительной роскошью."
"Теперь, когда Ветер раздувал горящее внутри первородное пламя, я двигался быстрее всех.
За оградой хутора даже Елена чуть отстала, а Горчаков и вовсе затерялся где-то позади. Старик, кажется, кричал что-то, но мы уже не слушали — охотничий азарт гнал нас на рев медведя.
Судя по звукам, тому приходилось несладко — в полном гнева утробном рычании то и дело проскакивали высокие ноты, больше похожие на визг. Не закладывай от них уши, я бы, пожалуй, даже назвал их жалобными. С кем или чем бы ни столкнулся в лесу медведь — оно явно оказалось ему не по зубам.
Не помогла даже магия Смерти.
Я почти физически чувствовал, как аспект пульсирует где-то там, впереди, но отголоски чужой силы с каждым толчком затухали. Резерв почти опустел, а последняя попытка выдавить хоть немного маны и вовсе закончилась неудачей.
Но сама магия не исчезла — просто сменила окрас. К тяжелому и неприятно-липкому ощущению, порожденному аспектом Смерти, примешивалось что-то еще. Тоже древнее и могучее, однако полностью лишенное привкуса любой из стихий.
