Милый, дорогой, любимый…
Какая же я слепая!
У тебя, оказывается, ко мне столько чувства, а я смела в этом сомневаться. Возможно, будь я чуточку увереннее в себе, останься с ним, не удалось бы Вагану взять его на мушку. И не пережили бы мы с Барсегом всего того ужаса, что на нас свалился.
Я смотрю на Барсега, ласкаю взглядом каждую его черту.
Не могу оставаться в кресле. Пусть я и рядом, но недостаточно близко.
Осторожно выключаю свет, скидываю с себя джинсы и свитер, юркаю в его постель.
В платной клинике кровати совсем не узкие, мне вполне хватает места, чтобы лечь рядом, пусть и вплотную.
Впрочем, вплотную даже лучше. Вообще отлично!
Только так чувствую себя хорошо.
Мне необходимо быть рядом с ним, чувствовать его, раствориться в нем.
***
Барсег
Очередной виток кошмара все продолжается и продолжается.
Я чувствую, что задыхаюсь, стою из последних сил, опираюсь плечом на дверной косяк.
Меня душит страх за Снежану. Держу на мушке собственного брата…
Хотя какой он мне брат после всего? Мурло он, а не брат!
А ведь были времена, когда я безумно его любил, тянулся к нему.
Он был для меня почти богом…
Все изменилось пять лет назад, когда я услышал треклятое слово «Сдохни!» Я тогда убедил себя, что это был горячечный бред из-за жуткого приступа аллергии. Убедить-то убедил, но внутри что-то осталось, какое-то недоверие. Я не мог относиться к нему по-прежнему, поневоле отдалился.
С тех пор разошлись наши пути-дорожки. Я пошел своим путем, стал меньше общаться с семьей, а он, наоборот, только и делал, что крутился возле родителей, словно пытался им меня заменить.
А когда я услышал рассказ Снежаны про то, как он над ней надругался, брат вообще прекратил для меня существовать. Стал для меня животным, которое я хотел лишь усыпить.
В то же время, в эту самую минуту, когда держу его на мушке уже двадцатый раз за эту ночь кошмаров, я думаю о матери. Как она это все переживет? Только мысли о ней не дают нажать на курок сразу же.
Однако понимаю — медлить нельзя, каждая секунда на счету.
Я не могу позволить, чтобы он что-то сделал Снежане, ведь она для меня — все.
Наверное, я мог бы выстрелить ему в руку или плечо…
Но перед глазами уже темнеет. Второго шанса у меня может и не быть. Если раню недостаточно сильно, возможно он доберется до моей женщины. Не могу этого допустить, целюсь наверняка.
В горло.
Выстрел.
Все исчезает.
Я проваливаюсь в небытие. Не знаю, сколько это длится.
