Только ради этого стоило сходить за мобильным.
— Ну, жги, показывай, что ты там хотела. — Я устраиваюсь рядом на кровати, вопросительно веду рукой.
Снежана ковыряется в сумке, достает телефон хмурит лоб, бурчит:
— Сейчас, сейчас…
Примерно через полминуты злорадно взвизгивает и тычет мне экраном мобильного чуть ли не в нос.
Забираю у нее телефон, отвожу от лица и нажимаю на воспроизведение.
Что удивительно, на экране действительно появляется Ваган. Он в черной кожанке, какая была у него пять лет назад, с чуть растрепанными волосами и двухдневной щетиной.
Еще не такой поджарый, как сейчас. Последние пять лет он немало занимался спортом, теперь выглядит гораздо более спортивным, подкачанным.
Но все это я замечаю вскользь.
Значительно большее внимание привлекает задний фон на видео. Он мне очень даже знаком — прихожая в старой квартире Снежаны. Я ведь был у нее не один десяток раз, сам лично даже чинил ей деревянную полочку, которая видна за головой Вагана. Еще по пальцу себе попал молотком с непривычки, так что крепко врезалось в память.
— Какого хрена он у тебя делал? — тут же оборачиваюсь к Снежане. — Нечего ему было у тебя делать! Что он там забыл?
— Ты дальше смотри, — просит она.
Снова переключаю внимание на видео.
На экране творятся чудные дела…
Снежана стоит в нескольких шагах от Вагана, по виду жутко боится, но держится, спрашивает его с чувством:
— Зачем ты это сделал со мной? Зачем заманил в свой клуб, заставил меня сделать это. Зачем записал? Показал перед всеми!
От ее слов у меня по коже мурашки.
Я столбенею, на автомате фиксируя каждый звук.
— Не очевидно разве? — усмехается Ваган. — Нравишься ты мне.
Неужели это и вправду сказал мой брат? Он охренел?!
Я не верю собственным глазам, в то же время продолжаю смотреть, слушать."
"Такое ощущение, что от следующих фраз Вагана у меня пойдет кровь из ушей.
— Барсег не пара тебе, я лучше подхожу, — вещает он. — И я не привык отдавать то, чем сам хочу обладать.
В любви как на войне, детка…
В любви, еб вашу мать.
— В любви? — Снежана морщится. — О какой любви ты говоришь? Ты схватил меня за шею и давил, пока я не оказалась на коленях. Ты душил меня своим мерзким хозяйством…
У меня в висках долбит кровь, да так сильно, что поначалу даже не понимаю, о чем она говорит. Лишь позже доходит, что это Снежана о злосчастном минете.
— Так уж и мерзким? — Ваган снова усмехается.
Он выглядит очень собой довольным.
