После следует еще один выстрел, и я плюю на угрозу, высовываюсь из своего укрытия, чтобы хоть краем глаза оценить происходящее. Облегченно выдыхаю, наблюдая за тем, как два крупных тела касаются по полу, сцепившись в жестокой схватке.
Жив. Рустам жив. И даже не ранен. Крови не замечаю. Зато вижу, что пистолет наконец выбит и отлетает прочь.
Ахметов-старший силен. Особенно для своего возраста. Ему ведь не меньше шестидесяти, а борется на равных со своим сыном. Хотя неудивительно. Все мужчины в их семье очень крепкие. А этот гад умудрился выбраться из ловушки, которую для него устроил Рустам.
Убить своего отца не смог. Отправил на Север, в жуткий район, где удавалось выжить только сильнейшим. И монстр вырвался, нашел нас, опять портил жизнь.
Или ему помогли? Но кто? Зачем?
Рустам смотрит на меня и пропускает удар. Вскрикиваю, зажимаю рот ладонью. Черт возьми, я отвлекаю его. Спешу вернуться за колонну. Мысли спутываются.
Как помочь? Вызвать полицию? Мой мобильный остался в автомобиле. Где наша охрана? Неужели Ахметов в одиночку всех нейтрализовал?
Не верю.
Слишком просто и…
Кто-то обхватывает мое тело и зажимает рот ладонью. Дергаюсь. Отчаянно извиваюсь и царапаюсь, пробую заорать, но чужие пальцы вдруг перемещаются и надавливают на горло. Резвое движение, однако боли не приносит. Перед глазами все расплывается.
Отключаюсь. Обмякаю в руках неизвестного человека.
Глава 3
— Ты никогда ее не найдешь, Рустам! — цедит мой отец и сплевывает кровь на пол. — Никогда! Понял? Да, мне помогли серьезные люди.
Нашли, вытащили меня из того дерьма, в которое ты отправил. Но я не скажу ни слова. Ясно?! Ни единого слова. Не надейся разобраться. Не получится.
Посмотрим. Я не спорю с ним. Некогда. Нельзя терять время. Нужно заполнить все пробелы, выяснить то, что пока не кажется таким очевидным. Отключаю чувства. Необходимо мыслить трезво. Без гнева, без ярости. Еще успею отыграться.
Сейчас главное — вернуть мою принцессу. Двадцать четыре часа. Потом будет гораздо тяжелее ухватить след.
— Признаюсь, не думал, что ее похитят, но так даже лучше, — усмехается паскуда, в очередной раз заставляя меня сильно сожалеть о степени нашего кровного родства, любого другого ублюдка я бы уже в ноль раскатал, размазал по подземельям особняка, однако это мой отец, приходится сдержаться.
— Без этой белобрысой девки под боком снова становишься похож на мужика. А то растекся перед ней, будто кисель. Сопли распустил. Если бы я не пришел, то и на колени бухнулся бы. Гребаный романтик.
