Эдик симпатичный, весёлый, заботливый. Он нравился всем девушкам, которых я только знаю. Даже Ритке."
"Просто… это я такая переборчивая, видимо. И это плохая черта.
Но так или иначе, мне не стоило давать ему надежду на что-то большее, следовало прекратить наши отношения. Так будет честно.
– Ага, – Ритка саркастично повела бровью, но споры на тему оставила.
Она высушила руки, и мы вышли из уборной, снова направившись в зал клуба, где нас ждал Эдик и должен был приехать его друг.
– Андрюха не сможет приехать, – Эдик с сожалением посмотрел на нас, когда мы вернулись с Ритой к столику.
– Что-то с машиной.
– Эх, – тяжко вздохнула Ритка и плюхнулась на стул.
Мы договаривались погулять сегодня вчетвером. Точнее, Эдик звал только меня, но мне не очень хотелось идти с ним вдвоём, поэтому я позвала Ритку, а Эдика попросила пригласить своего друга, о котором он мне рассказывал.
Но в итоге, мы втроём и остались. Эдик и Рита были расстроены, а я, признаться, не особо. Хотя прекрасно понимала, что это было эгоистично.
– Коктейли будете? Пойду закажу.
Эдик пошёл к бару, и мы с Ритой остались за столиком вдвоём.
– Я бы уже потанцевала, – она долго унывать не умела, поэтому быстро перестроилась и решила, что вечер даром всё равно пройти не должен. – Сейчас по мохито и вперёд!
Ритка вытянула руки вверх и качнулась плавно. Вышло красиво, даже если учитывать, что она сидела. Я, к сожалению, такой пластичностью похвастаться не могла, хотя и пыталась ходить и в танцевальную студию, и на гимнастику когда-то.
– Ой, кстати, а то не тот красавчик с футбольной команды твоего отца? – её взгляд задержался где-то сзади меня и ярко вспыхнул.
Я обернулась и… почувствовала в груди тупой удар. Да, Пётр, о котором говорила Рита, там действительно был в компании ещё двух футболистов и каких-то девушек. А ещё там был Артур.
Они сидели на балкончике на полуторном этаже. Веселились, явно выпивали, если судить по бутылкам на столе. Рука Артура лежала на спинке дивана за спиной какой-то рыжеволосой девушки, а сама девушка наклонялась и что-то говорила ему прямо на ухо.
Месяц нашей молчаливой холодной войны. Месяц пустоты внутри меня. Это оказалось сложнее, чем я предполагала. Это оказалось куда больнее – делать вид, что мне плевать на него, что он пустое место, что его попросту для меня не существует.
“Доброе утро” – за завтраком при родителях.
“Доброй ночи” – вечером в гостиной тоже при родителях.
А когда выходило так, что дома мы оказывались одни – молчание.
