Друг и сам всё давно понял.
– Так она вон с каким-то уже трётся! – не унимался Валик, а я пытался сдерживаться, чтобы не нагрубить другу.
– Бро, ты тупой? – веско произнёс из-за его плеча Лёха.
Валик замолчал (наконец-то, Боже), внимательно посмотрел на Царевну с балкона, потом на брата, на Петьку и, в конце концов, перевёл взгляд на меня.
– А-а-а, – протянул он.
– Бинго, блядь, – Петька похлопал в ладоши.
Пока у Валика работали шарики да ролики в тугом мозгу, он молчал. Это секунд десять. А потом опять взорвался словесным поносом.
– Хрена се! Оич. Слушайте, так а этот дурик, что там ветки свои ей на плечо возложил, что, так и пойдёт домой с несломанными ногами?
Пацаны заржали, я тоже не сдержался. Валик Бондаренко веселье во всём найдёт. И других заставит.
– Привет, парни, – к нашему столику подвалила длинноногая рыжуля в красном коротком платье. – Скучаете? А мы тут с девочками не помещаемся за столик. А у вас большой. Может, потеснитесь?
– А у нас не только столик большой, – ухмыльнулся Валик. – Тащи подружек, красавица.
Петька скривился от топорной пошлости Валика, но было пофиг. – Я Карина, – рыжая расплылась в улыбке, придвигаясь ближе. – Это Лиза, Вероника и Ангелина, – кивнула на подружек.
Девушки расселись на диванчиках за нашим столиком, поставили на стол две бутылки шампанского и два блюдца с цитрусовой нарезкой. Лёха дозаказал ещё пожрать и бухла.
Вечеринка обещала быть интересной.
Девки оказались нормальные на вид, и даже можно было пообщаться.
Можно, но на фиг не нужно.
Не за этим мы сюда с парнями пришли. Надо просто постараться не думать, что в этом же помещении обжимается со своим слюнявым Ника.
По фиг на неё.
Если бы ещё Петька внимательные взгляды на меня не бросал, было бы вообще отлично.
– Может, пойдём потанцуем? – ладонь рыжули легла на моё колено.
– Может и потанцуем.
Глава 23
Николь
– Каждый раз, когда он тебя обнимает или пытается поцеловать, ты зеленеешь, – Ритка нажала на дозатор возле раковины, который стрельнул ей в ладонь персиковым жидким мылом.
– Тебе показалось, – я пожала плечами, проведя расчёской по волосам и смахнув их за плечо.
Но нет, ей не показалось. Внутри я действительно ощущала отторжение, когда Эдик ко мне прикасался. Отмахивалась от этого, сама для себя придумывала разные объяснения, что я просто к нему ещё не привыкла, что это, скорее всего, волнение и тому подобное.
Но Рита была права – Эдик не просто мне не нравился, он был мне почти неприятен. И нет, дело было совсем не в нём.
