Его лицо показалось мне знакомым, и я вспомнила, что, кажется, видела его в команде папы. Да, это был тот самый, о котором сказала Ритка, что он красавчик.
– Тур? Какими судьбами в такое время? – удивлённо сказал он, но потом, видимо оценив наш взъерошенный вид, посторонился и кивнул в сторону дома. – Давайте быстро.
Мы вошли небольшой коридор, слабо освещённый видавшей виды люстрой под потолком. На стенах старенькие обои, затёртые внизу у обувной полки, когда-то давно беленый потолок, вешалка старая металлическая с ещё советской гравюрой филина.
Я такую видела на фотографии бабушки, которую она сделала много лет назад, когда ездила проведать свою старенькую, тогда ещё живую маму в деревне.
Парень бросил беглый взгляд на меня, а потом снова посмотрел на Артура и нахмурился.
– Я тебе говорил, что нехер тут ловить, Артур. Своя у них тут жизнь была, пока мы в детдоме росли. Могут не принять.
– Так и вышло, – кивнул Артур. – Приютишь до утра? На дорогу сейчас лучше не соваться.
– Да о чём базар, брат, конечно.
Не хоромы, как видишь, – он махнул рукой за спину. – Ну что осталось и на том хорошо.
– Спасибо, Петь.
Они по-свойски приобнялись, похлопав друг друга по спине. Потом этот Петя провёл нас мимо небольшой комнаты, в которой на старом засаленном диване, отвернувшись к спинке и подтянув колени в грязных спортивных штанах, спал мужчина неопределённого возраста. В комнате этой был стойкий запах алкоголя и немытого тела. В углу тихо и с помехами вещал старый телевизор, огромный, с большой коробкой сзади экрана.
На кресле у окна безучастно дремала серая худая кошка.
Это место навевало тоску, отчего внутри у меня всё сжалось. Этот Петя был, как я поняла из разговора, вместе с Артуром в детском доме. Удручающая картина жизни ребёнка. Наверное, и Артур жил так же до того дня, как попал в детский дом.
Но Таня говорила, что у него была мама. Может, его жизнь была до её смерти совсем другой?
Мне интересно было узнать это. Но не сейчас, конечно же расспрашивать.
Нас проводили в небольшую комнатку. Тут было значительно чище, убрано, окно прикрывала занавеска. Стоял письменный стол под окном, стул, в углу шкаф, у противоположной стены разложенный диван."
"– Мы не можем остаться, – сказала я Артуру, когда этот Петя отошёл за стиранными простынями, попросив подождать. – Домой надо.
– Ну извини, царевна, хоромов не предусмотрено, – съёрничал Артур, а потом устало потёр лоб двумя пальцами.
